ГЛАВА 30.
ЧЁРНАЯ КАРАКАТИЦА.
Юная, симпатичная, хотя и дико сосредоточенная, особа в очках и расстёгнутой блузке, отчаянно вертит рулём, пытаясь в своей маленькой и лёгкой машинке не отстать от большого чёрного автомобиля, что петляет по улицам города, в поисках непонятно чего.
Этот чёрный автомобиль достаточно тяжёл, чтобы не терять почву из-под ног (то есть асфальт из-под колёс). Стас и Квас постоянно вертят вокруг своими лысыми черепушками, пытаясь обнаружить того, кто, по словам их босса, виден за километр. Однако, ни за километр, ни за два этого субъекта не видать.
- Кого же они ищут? – бормочет Маша, буксуя на перекрёстке.
Её красный автомобильчик волной подняло над асфальтом, и она тщетно жмёт на газ, пытаясь съехать с места.
- Чёрт! Уйдут ведь! – вопит Маша, а автомобильчик всё барахтается на месте.
Тут она смотрит в ободряющее зеркало, видит свой решительный взгляд и грозит кулаком удаляющимся бандитам.
- Я вас поймаю, подонки! – воинственно кричит подруга колобка и очередная волна, проскочив под машиной, ставит её на мостовую.
- Вперёд! – кричит Мария и окатывает сзади стоящие плавсредства фонтаном из-под задних колёс.
Машина рвёт с места и быстро настигает чёрный автомобиль, который уже перестал петлять по центру. Теперь у бандитов, похоже, появилась определённая цель.
- Ага! – радуется Маша и рулит за ними, - сейчас мы, конечно, куда-нибудь приедем.
Чёрный автомобиль, а за ним и красный, выезжают на улицу Красноносовскую и едут по ней в сторону окраины. Маша видит игровой клуб, в котором работают подружки женихова тёзки и думает, что, да, они ей могут пригодиться, потом, если потребуются какие-то решительные действия.
- Они вроде боевые девахи, - рассуждает она сама с собой, - или нет?
Тем временем чёрный автомобиль въезжает во двор одного из домов. Немного поколебавшись, Мария отправляется следом.
Машина бандитов останавливается у двухэтажного пристроя к жилому дому и из неё тотчас же показываются все три амбала. Они перебежками преодолевают зону дождя и вспрыгивают на крыльцо, под козырёк.
Тут они разговаривают о чём-то с таким же бритоголовым и только после этого скрываются в здании.
- Похоже, что это и есть их логово, - задумчиво бормочет невеста бегемота, - так, улица Красноносовская, дом… - она смотрит по сторонам и видит цифру сбоку здания, - дом сто одиннадцать.
* * *
Клык, вдоволь насмотревшись на стену дождя за окном, разворачивается к собеседнику и смотрит на него долгим взглядом.
- Так ты, дорогой Профессор, считаешь, что надо заканчивать эту байду с Огурцом?
- Конечно, партнёр, пора на нём ставить крест. Этот толстяк слишком шумит и паникует. Я думаю, не проблемой будет найти очередного олуха. Согласись, неплохая прибавка к доходам?
- Олуха или двух, - Клык в улыбке обнажает клык.
- Но не больше. Не надо слишком рисоваться. Городок у нас маленький, можно и засветиться. Есть несколько бизнесменов средней руки, которые заходят в мои клубы, - Профессор снимает свои очки и близоруко рассматривает золотую оправу.
- В наши клубы, ты хотел сказать, - поправляет его Клык.
- Конечно в наши, - Профессор изображает наивный смайлик.
Клык удовлетворённо кивает.
- Так значит, ты сказал нашему толстяку, что даешь ему десять миллионов? – после паузы спрашивает он у своего благообразно выглядящего собеседника.
- Да. Это же просто страховка, как ты уже догадался, - Профессор добродушно посмеивается, - на тот случай, если твои дуболомы его упустят, в чём я, кстати, нисколько не сомневаюсь. Где ты, скажи, набрал этих ослов?
- Что есть, с тем и работаем, - ворчит Клык, - надеюсь, что ты ошибаешься.
- Надейся, - Профессор водружает очки на нос и закидывает ногу на ногу, развалясь в кресле, - только сегодня, в шестнадцать сорок пять, он сам сюда придёт.
- Посмотрим.
- Пари? – интересуется очкастый у главаря мафии.
Клык чешет репу, прикидывая все за и против.
- На миллион? – спрашивает он, наконец.
- Ты же знаешь, меньшие ставки для меня не уместны, - старикан в очках внимательно рассматривает бандита.
А тот явно колеблется.
Сами понимаете, миллион-то хочется. Но только выиграть, а уж никак не проиграть.
В дверь раздаётся несмелый стук.
- Ну! – возвышает голос Клык и в дверном проёме появляется чайник Стаса.
Клык кивает и на пороге, следом за Стасом, появляются Квас и Пенёк.
- Как успехи? – интересуется главный мафиози.
- М… м… м… - Стас мнётся.
- Ну?! – вопит Клык, - рожай!
- Н-н-н… никак, - бормочет амбал виновато.
- Я полагаю, это и есть ответ на моё предложение о пари? – замечает лукаво Профессор.
Клык в ответ только скрежещет своими клыками.
* * *
- Вперёд! – вопит колобок мне в ухо и вцепляется в мои плечи.
- Вперёд! – вторю я ему и пришпориваю своего железного коня.
Мы прыгаем по лесенке под градом пуль летящих из джипа, потоком проклятий, вылетающих из окна рюмочной и струями воды с неба, которое не забывает нас освежить.
И, пока мы скачем по лесенке, происходят два события, хорошее и плохое. С какого начать, как думаете?
А знаю, вам подавай хорошие новости!
Но, фиг вам, как говорится!
Начну с плохой.
Из джипа показался ещё один ствол! Эти макаки, которые сзади, похоже всерьёз решили нас достать! Тем более, что расстояние между нами сократилось уже до двадцати метров!
Теперь хорошая новость.
Вдруг, откуда ни возьмись, появился… милицейский «уазик»!
И это чудо российской инженерии, утопая на улице почти по крышу, легко преодолевает водный барьер и вылетает на наш тротуар, вклиниваясь, аккурат, между нашими несчастными персонами и джипом, принимая на себя тот град пуль, который предназначался вашим покорным слугам.
Красота!
Я даю по газам, предоставляя правоохранительным органам разбираться с правонарушительными.
Позади нас орёт сирена, что-то вопит голос из милицейского громкоговорителя и слышится неслабая пальба.
- Чёрт побери! – верещит Бамбино в моё многострадальное ухо, - Я жить хочу!
- Я тоже! – подвываю я в тон ему.
Мой драндулет скачет по воде, что конь ретивый и в зеркало заднего вида я созерцаю картину перестрелки, которая удаляется и становится всё меньше.
Гром гремит всё тише, а молнии убежали куда-то к горизонту. Небо становится светлее, хотя ливень пока изрядно поливает.
И во всём этом водовороте мы летим вперёд, сопровождаемые испуганным воплем толстяка и фонтаном брызг, летящих в разные стороны.
Адреналин!
Когда мы уже изрядно удалились от рюмочной, я, наконец, решаюсь вновь взглянуть в зеркало заднего обзора.
Лучше бы я этого не видел.
- Мать твою! – вырывается сам собой из меня вопль, который заставляет тёзку заткнуться.
- Всё, больше не буду! – испуганно лепечет мне в ухо круглое недоразумение.
- Идиот, назад посмотри! – реву я, уподобляясь гималайскому медведю.
Кругленький оглядывается (интересно, как ему это удалось, не грохнувшись с мотоцикла?). Тот факт, что ему это всё-таки удалось, я со всей ясностью понимаю после того, как слышу его трубный глас, который грозит окончательно разорвать мои барабанные перепонки.
- Не-е-ет! – кукарекает он.
И тут есть от чего закукарекать!
За нами несётся всё тот же чёрный джип! Теперь он, правда, с трещинами и дырами в лобовом стекле, но, зараза, совершенно не хочет от нас отстать и бросить нас на произвол судьбы!
Увы, «уазик», хоть и чудо российской инженерии, хоть и может проехать по морскому дну и горным вершинам, всё-таки не танк (а жаль!), и пулями вот таких вот отморозков, прекрасно простреливается.
В общем, объявляю минуту молчания по чуду техники и работникам милиции, которые, возможно, положили жизни на защиту законопослушных граждан. (Это я о нас с колобком, мы ведь ничего не украли, не так ли?)
Тем не менее, у меня (вместе с мотоциклом) продолжает вырабатываться адреналин, чего нельзя сказать о моём круглом друге. Он постоянно верещит, мешая мне управлять моим земноводным конём.
Хотя, с другой стороны, если бы бандиты, не дай Бог, в нас попали, мой круглый друг защитил бы меня лучше любой танковой брони!
И именно эта мысль удерживает меня от желания сбросить эту вопящую груду сала с сидения в воду, когда я вижу впереди ещё один такой же чёрный джип.
И эта чёрная каракатица прёт прямо на нас!
понедельник, 18 июля 2011 г.
четверг, 14 июля 2011 г.
День Огурца. Глава 29. хулиганская комедия
ГЛАВА 29.
ПЯТНАДЦАТЬ ЛИМОНОВ.
Протерев лицо, Маша пытается причесаться, глядя на себя в зеркало.
- Уже лучше, - бормочет невеста колобка, - и всё у нас получится!
Она пальчиком раскачивает белую кошечку, висящую на зеркале, и улыбается.
Затем выглядывает в окно и обозревает округу.
Всё те же реки и моря, где терпят бедствие несчастные горожане. Ливень по-прежнему хлещет, но в небе становится светлее.
В этот момент молния ударяет по соседней улице, и Маша вместе с машинкой подпрыгивает от раската грома.
- Вот ужас-то – бубнит она, - что же это за напасть такая?
Небо будто слышит её, и молнии удаляются из центра города, мельтеша уже где-то на горизонте.
Мария вздыхает и включает радио в машине.
- …Невероятная гроза сейчас неистовствует в нашем городе! – врывается в салон голос диктора, - Большая просьба к жителям нашего города! Не выходите на улицы, закройте форточки и выключите электроприборы!…
- Спасибо, что предупредили, - Маша вздыхает ещё раз и выключает приёмник, - что там с моим Димой сейчас?…
Она берёт в руки газету с рекламными объявлениями. Листает.
- О, кредиты… это банки… Ещё. О! Деньги без залогов и поручителей. Как раз для меня.
Она роется в куче косметики, которая навалена на пассажирском сидении.
- Где-то здесь был телефон…
Через несколько секунд её поиски заканчиваются и она выуживает из-под груды люськиных вещей мобильник, который будто только ждал её прикосновения, чтобы заверещать.
- Ой! – вздрагивает Маша и роняет телефон обратно, в кучу хлама.
Вторичные поиски заканчиваются успешно гораздо быстрее и она, запыхавшись, отвечает на вызов.
- Машка! – кричит в трубке подруга.
- Ой! Привет, Люська!
- Машину мою не утопила? – встревожено спрашивает Люся.
- Нет, слава Богу, с твоей машиной всё в порядке.
- А то я уже испугалась. Такая гроза! Кошмар! Никогда такого не видела.
- Да уж, - Маша вздыхает, - я уже вся промокла.
- Бедненькая, - сочувствует ей подруга, - на заднем сиденье ведь зонтик валяется.
- Да? Хорошо, я им воспользуюсь.
- Деньги-то хоть нашла уже? – любопытствует Люська.
- Нет ещё, - Мария вздыхает, - но всё ещё надеюсь.
- Давай ищи, - соглашается с ней Люся, - где ищешь-то?
- Да везде, где придётся. Ладно, Люсь, мне тут звонить надо…
- Насчёт денег?
- Ага.
- Ну, звони, пока. Желаю удачи.
- Спасибо.
Невеста колобка нажимает отбой и смотрит в газету.
- Ого! – она видит, что объявление «Деньги без залогов и поручителей» повторяется трижды, причём с разными номерами телефонов.
- Наши шансы вырастают втрое! – радуется Маша и набирает первый номер телефона.
Но там почему-то не отвечают.
- Н-да, шансы уменьшились, - бормочет она и набирает следующий номер.
По этому номеру отвечают, но, услышав, какая требуется сумма, быстренько бросают трубку.
- Вот блин! – Маша отчаянно тычет в кнопки телефона. Это уже третий номер.
Ей весьма любезно сообщают, что, да, деньги дают. Десять миллионов? Ого! Впрочем, можно и столько. Её приглашают подъехать по адресу, где можно будет
обсудить все условия.
- Ура! – кричит Маша, когда разговор закончен, бросает телефон в люськин хлам и поворачивает ключ в замке зажигания.
Её машинка будто заряжается её оптимизмом и летит, как Маше кажется, прямо над водой.
Спустя несколько минут Мария около набережной и уже видит тот заветный дом, над крыльцом которого написано: «Деньги!»
- Какая классная вывеска! – шепчет она и видит, что впереди едет чёрный автомобиль, который она уже где-то видела.
Сквозь заднее стекло видна пара бычьих шей и короткостриженых затылков.
- О, чёрт! Это ведь те самые козлы, что дубасили моего Диму!
И в прелестной женской головке мгновенно зреет план.
Всё!
Больше она не будет жертвой!
Она превратится в хищника!
Она проследит бандитов до их логова, а потом…
Но это «потом» почему-то никак не придумывалось.
- А что будет потом, разберёмся на месте! – решительно заявляет невеста колобка и начинает охоту.
* * *
Мы с толстяком слетаем с лестницы на тротуар и плывём в сторону, противоположную той, в которой от нас находятся бандиты.
Мотоцикл нас везёт по волнам, но как-то не очень бодро, как говорят, без огонька.
Тем не менее, через минуту мы уже в сотне метров от места нашего удачного приобретения.
- Почему так медленно?! – вопит мне в ухо толстяк, - они же нас догонят!
- Они ещё не скоро придут в себя, - пытаюсь я его успокоить.
- О чём-нибудь другом помечтай! – ревёт тёзка, - да за эти бабки они из нас шашлык сделают!
Мой мотоцикл с ним явно не согласен. Его движок вновь булькает, чихает и глохнет.
- Мы – трупы! – орёт колобок, спрыгивая с седла и размахивая дипломатом.
- Сам дурак, - отвечаю я и закатываю свой драндулет на ближайшее крыльцо.
«Рюмочная» - гласит вывеска над ним.
- Может по стаканчику? – предлагаю я своему неуравновешенному другу.
- Идиот! – мычит бегемот, - нас сейчас замочат!
- Не дрейфь, - я хлопаю толстого по плечу, и он перестаёт скакать вокруг меня и мотоцикла.
Оборачиваюсь и смотрю в ту сторону, откуда мы приехали. Затем тычу туда пальцем и интересуюсь у тёзки:
- Ты там видишь кого-нибудь?
- Нет, - бубнит он.
- А значит – перекур, - я уже смотрю в другую сторону.
Там, впереди, я вижу прохожих, которые топают по морю воды, утопая в нём по щиколотку.
- Вон, - говорю я, - видишь тех чуваков?
- Ну и?… – тормозит мой богатенький дружок, прижимая к груди миллионы.
- Приглядись к ним, и ты увидишь, что воды там по щиколотку. А здесь по колено. Так что – прорвёмся!
Мой торжественный голос и оптимизм, содержащийся в нём, заставляют глаза толстяка загореться огнём надежды.
- Мы спасены? – шепчет он.
- Конечно! – заверяю я.
- Ну, так поехали! – орёт он так, что крыльцо подпрыгивает, а алкаши, которых мы видим за окном «Рюмочной», давятся своей «огненной водой».
- Пару секунд на отдых мотоциклу, - говорю я ему, - и прекрати привлекать ненужное внимание.
- Ой! – толстяк озирается по сторонам, - а что?
- Это лишнее, дорогой, - уверяю я его, - ты лучше скажи мне: у тебя что, нюх на деньги? Зачем ты стал отбирать кейс у той гориллы?
- Ну, я… это… - толстый расплывается в улыбке.
Теперь он похож на доброго слона.
- Ну… - подбадриваю я его.
- Когда я уже стал передавать чемодан этому лысому, - вещает он радостно, а я взираю на его лысину, - то я заметил, что из кейса торчит купюра.
Он показывает место, откуда торчала эта денежка.
- О, она и сейчас торчит! – радуется он и пытается запихнуть бумажку обратно.
Денежка торчит, аккурат, около замка и кейс напоминает крокодила с высунутым языком.
У толстяка ничего не получается и он, махнув рукой, бросает эту затею.
- Ну и вот, - продолжает он, - я сразу понял, что это мой шанс!
- Ага, - саркастически ухмыляюсь я, - а что тебя могут замочить, как того мэна из джипа, ты не думал?
- Н-н-нет, - заикается он, потом чешет репу и добавляет, - а, всё одно! У меня сегодня один шанс! Или пан, или пропал!
- Ну-ну, - соглашаюсь я, - или попал!
- Прикинь, - толстяк строит заговорщицкую ряху, - там пятнадцать миллионов!
- Когда ты успел посчитать-то? – дивлюсь я.
- Когда собирал их с пола! – подмигивает бегемот, и я дивлюсь ещё больше.
Вот уж воистину денежная машинка!
- Ну, или около того, - бубнит он, - это же решение всех моих проблем!
- Ну, это ты загнул, друг, - говорю я, - все проблемы не решить никогда! Решаешь одни, появляются другие.
- Пятнадцать лимонов! – толстый, не слушая меня, приплясывает на месте, а я снисходительно смотрю на него.
- А про меня ты подумал? – интересуюсь я у этого большого ребёнка.
- П…п…про тебя? – пляска аборигена обрывается, и он изумлённо пялится на меня.
- Да-да, про меня, - я смотрю на него в упор, - что эти деньги мы нашли вместе, а не ты один. И, как я думаю, с друзьями делиться надо! Ведь я тебя сегодня весь день спасаю.
По выражению его лица я понимаю, что о такой мелочи, как я, этот щедрый друг, конечно, не думал!
Святая простота!
Похоже, мы с моим круглым дружком, несколько увлеклись дележом шкуры неубитого медведя, забыв смотреть по сторонам.
Об этом нам живо напоминает звон стекла в «Рюмочной».
Алкаши изумлённо пялятся на нас. Этим туземцам любое море по колено, если оно, конечно, не из огненной воды состоит!
Мы, в свою очередь, не менее удивлённо, таращимся на них. Потом наши взгляды перемещаются в ту сторону, из которой мы сюда прибыли.
А там те самые милые ребятки, для которых человеческая жизнь стоит гораздо меньше, чем чемодан с баблом!
Неторопливо переваливаясь через упавшие деревья и прочие преграды, чёрный джип тащится в нашу сторону, находясь от нас уже пятидесяти метрах. А из окошка этого чёрного монстра торчит рука с пистолетом. И эта волосатая лапа то и дело жмёт на курок!
- Ай! – орёт толстяк, подпрыгивая.
Я рад, безусловно, не меньше его! Завожу свой драндулет (работает, слава Богу!), потом мой мозг посещает интересная идея, которую я, не мешкая, воплощаю в жизнь.
Резким движением я срываю с себя ремень. Ещё одним, не менее резким, движением вырываю дипломат из руки колобка.
- Ты что?! – верещит Бамбино.
- Так будет надёжнее! – заявляю я и продеваю ремень в ручку кейса.
Затем получившуюся конструкцию вешаю себе на шею и занимаю место за рулём.
- Прыгай! – ору я бегемоту.
Второго приглашения ему не нужно. Тем более что преследователи уже совсем близко!
ПЯТНАДЦАТЬ ЛИМОНОВ.
Протерев лицо, Маша пытается причесаться, глядя на себя в зеркало.
- Уже лучше, - бормочет невеста колобка, - и всё у нас получится!
Она пальчиком раскачивает белую кошечку, висящую на зеркале, и улыбается.
Затем выглядывает в окно и обозревает округу.
Всё те же реки и моря, где терпят бедствие несчастные горожане. Ливень по-прежнему хлещет, но в небе становится светлее.
В этот момент молния ударяет по соседней улице, и Маша вместе с машинкой подпрыгивает от раската грома.
- Вот ужас-то – бубнит она, - что же это за напасть такая?
Небо будто слышит её, и молнии удаляются из центра города, мельтеша уже где-то на горизонте.
Мария вздыхает и включает радио в машине.
- …Невероятная гроза сейчас неистовствует в нашем городе! – врывается в салон голос диктора, - Большая просьба к жителям нашего города! Не выходите на улицы, закройте форточки и выключите электроприборы!…
- Спасибо, что предупредили, - Маша вздыхает ещё раз и выключает приёмник, - что там с моим Димой сейчас?…
Она берёт в руки газету с рекламными объявлениями. Листает.
- О, кредиты… это банки… Ещё. О! Деньги без залогов и поручителей. Как раз для меня.
Она роется в куче косметики, которая навалена на пассажирском сидении.
- Где-то здесь был телефон…
Через несколько секунд её поиски заканчиваются и она выуживает из-под груды люськиных вещей мобильник, который будто только ждал её прикосновения, чтобы заверещать.
- Ой! – вздрагивает Маша и роняет телефон обратно, в кучу хлама.
Вторичные поиски заканчиваются успешно гораздо быстрее и она, запыхавшись, отвечает на вызов.
- Машка! – кричит в трубке подруга.
- Ой! Привет, Люська!
- Машину мою не утопила? – встревожено спрашивает Люся.
- Нет, слава Богу, с твоей машиной всё в порядке.
- А то я уже испугалась. Такая гроза! Кошмар! Никогда такого не видела.
- Да уж, - Маша вздыхает, - я уже вся промокла.
- Бедненькая, - сочувствует ей подруга, - на заднем сиденье ведь зонтик валяется.
- Да? Хорошо, я им воспользуюсь.
- Деньги-то хоть нашла уже? – любопытствует Люська.
- Нет ещё, - Мария вздыхает, - но всё ещё надеюсь.
- Давай ищи, - соглашается с ней Люся, - где ищешь-то?
- Да везде, где придётся. Ладно, Люсь, мне тут звонить надо…
- Насчёт денег?
- Ага.
- Ну, звони, пока. Желаю удачи.
- Спасибо.
Невеста колобка нажимает отбой и смотрит в газету.
- Ого! – она видит, что объявление «Деньги без залогов и поручителей» повторяется трижды, причём с разными номерами телефонов.
- Наши шансы вырастают втрое! – радуется Маша и набирает первый номер телефона.
Но там почему-то не отвечают.
- Н-да, шансы уменьшились, - бормочет она и набирает следующий номер.
По этому номеру отвечают, но, услышав, какая требуется сумма, быстренько бросают трубку.
- Вот блин! – Маша отчаянно тычет в кнопки телефона. Это уже третий номер.
Ей весьма любезно сообщают, что, да, деньги дают. Десять миллионов? Ого! Впрочем, можно и столько. Её приглашают подъехать по адресу, где можно будет
обсудить все условия.
- Ура! – кричит Маша, когда разговор закончен, бросает телефон в люськин хлам и поворачивает ключ в замке зажигания.
Её машинка будто заряжается её оптимизмом и летит, как Маше кажется, прямо над водой.
Спустя несколько минут Мария около набережной и уже видит тот заветный дом, над крыльцом которого написано: «Деньги!»
- Какая классная вывеска! – шепчет она и видит, что впереди едет чёрный автомобиль, который она уже где-то видела.
Сквозь заднее стекло видна пара бычьих шей и короткостриженых затылков.
- О, чёрт! Это ведь те самые козлы, что дубасили моего Диму!
И в прелестной женской головке мгновенно зреет план.
Всё!
Больше она не будет жертвой!
Она превратится в хищника!
Она проследит бандитов до их логова, а потом…
Но это «потом» почему-то никак не придумывалось.
- А что будет потом, разберёмся на месте! – решительно заявляет невеста колобка и начинает охоту.
* * *
Мы с толстяком слетаем с лестницы на тротуар и плывём в сторону, противоположную той, в которой от нас находятся бандиты.
Мотоцикл нас везёт по волнам, но как-то не очень бодро, как говорят, без огонька.
Тем не менее, через минуту мы уже в сотне метров от места нашего удачного приобретения.
- Почему так медленно?! – вопит мне в ухо толстяк, - они же нас догонят!
- Они ещё не скоро придут в себя, - пытаюсь я его успокоить.
- О чём-нибудь другом помечтай! – ревёт тёзка, - да за эти бабки они из нас шашлык сделают!
Мой мотоцикл с ним явно не согласен. Его движок вновь булькает, чихает и глохнет.
- Мы – трупы! – орёт колобок, спрыгивая с седла и размахивая дипломатом.
- Сам дурак, - отвечаю я и закатываю свой драндулет на ближайшее крыльцо.
«Рюмочная» - гласит вывеска над ним.
- Может по стаканчику? – предлагаю я своему неуравновешенному другу.
- Идиот! – мычит бегемот, - нас сейчас замочат!
- Не дрейфь, - я хлопаю толстого по плечу, и он перестаёт скакать вокруг меня и мотоцикла.
Оборачиваюсь и смотрю в ту сторону, откуда мы приехали. Затем тычу туда пальцем и интересуюсь у тёзки:
- Ты там видишь кого-нибудь?
- Нет, - бубнит он.
- А значит – перекур, - я уже смотрю в другую сторону.
Там, впереди, я вижу прохожих, которые топают по морю воды, утопая в нём по щиколотку.
- Вон, - говорю я, - видишь тех чуваков?
- Ну и?… – тормозит мой богатенький дружок, прижимая к груди миллионы.
- Приглядись к ним, и ты увидишь, что воды там по щиколотку. А здесь по колено. Так что – прорвёмся!
Мой торжественный голос и оптимизм, содержащийся в нём, заставляют глаза толстяка загореться огнём надежды.
- Мы спасены? – шепчет он.
- Конечно! – заверяю я.
- Ну, так поехали! – орёт он так, что крыльцо подпрыгивает, а алкаши, которых мы видим за окном «Рюмочной», давятся своей «огненной водой».
- Пару секунд на отдых мотоциклу, - говорю я ему, - и прекрати привлекать ненужное внимание.
- Ой! – толстяк озирается по сторонам, - а что?
- Это лишнее, дорогой, - уверяю я его, - ты лучше скажи мне: у тебя что, нюх на деньги? Зачем ты стал отбирать кейс у той гориллы?
- Ну, я… это… - толстый расплывается в улыбке.
Теперь он похож на доброго слона.
- Ну… - подбадриваю я его.
- Когда я уже стал передавать чемодан этому лысому, - вещает он радостно, а я взираю на его лысину, - то я заметил, что из кейса торчит купюра.
Он показывает место, откуда торчала эта денежка.
- О, она и сейчас торчит! – радуется он и пытается запихнуть бумажку обратно.
Денежка торчит, аккурат, около замка и кейс напоминает крокодила с высунутым языком.
У толстяка ничего не получается и он, махнув рукой, бросает эту затею.
- Ну и вот, - продолжает он, - я сразу понял, что это мой шанс!
- Ага, - саркастически ухмыляюсь я, - а что тебя могут замочить, как того мэна из джипа, ты не думал?
- Н-н-нет, - заикается он, потом чешет репу и добавляет, - а, всё одно! У меня сегодня один шанс! Или пан, или пропал!
- Ну-ну, - соглашаюсь я, - или попал!
- Прикинь, - толстяк строит заговорщицкую ряху, - там пятнадцать миллионов!
- Когда ты успел посчитать-то? – дивлюсь я.
- Когда собирал их с пола! – подмигивает бегемот, и я дивлюсь ещё больше.
Вот уж воистину денежная машинка!
- Ну, или около того, - бубнит он, - это же решение всех моих проблем!
- Ну, это ты загнул, друг, - говорю я, - все проблемы не решить никогда! Решаешь одни, появляются другие.
- Пятнадцать лимонов! – толстый, не слушая меня, приплясывает на месте, а я снисходительно смотрю на него.
- А про меня ты подумал? – интересуюсь я у этого большого ребёнка.
- П…п…про тебя? – пляска аборигена обрывается, и он изумлённо пялится на меня.
- Да-да, про меня, - я смотрю на него в упор, - что эти деньги мы нашли вместе, а не ты один. И, как я думаю, с друзьями делиться надо! Ведь я тебя сегодня весь день спасаю.
По выражению его лица я понимаю, что о такой мелочи, как я, этот щедрый друг, конечно, не думал!
Святая простота!
Похоже, мы с моим круглым дружком, несколько увлеклись дележом шкуры неубитого медведя, забыв смотреть по сторонам.
Об этом нам живо напоминает звон стекла в «Рюмочной».
Алкаши изумлённо пялятся на нас. Этим туземцам любое море по колено, если оно, конечно, не из огненной воды состоит!
Мы, в свою очередь, не менее удивлённо, таращимся на них. Потом наши взгляды перемещаются в ту сторону, из которой мы сюда прибыли.
А там те самые милые ребятки, для которых человеческая жизнь стоит гораздо меньше, чем чемодан с баблом!
Неторопливо переваливаясь через упавшие деревья и прочие преграды, чёрный джип тащится в нашу сторону, находясь от нас уже пятидесяти метрах. А из окошка этого чёрного монстра торчит рука с пистолетом. И эта волосатая лапа то и дело жмёт на курок!
- Ай! – орёт толстяк, подпрыгивая.
Я рад, безусловно, не меньше его! Завожу свой драндулет (работает, слава Богу!), потом мой мозг посещает интересная идея, которую я, не мешкая, воплощаю в жизнь.
Резким движением я срываю с себя ремень. Ещё одним, не менее резким, движением вырываю дипломат из руки колобка.
- Ты что?! – верещит Бамбино.
- Так будет надёжнее! – заявляю я и продеваю ремень в ручку кейса.
Затем получившуюся конструкцию вешаю себе на шею и занимаю место за рулём.
- Прыгай! – ору я бегемоту.
Второго приглашения ему не нужно. Тем более что преследователи уже совсем близко!
понедельник, 11 июля 2011 г.
ДЕНЬ ОГУРЦА. хулиганская комедия. глава 28
ГЛАВА 28.
ЧЕМОДАН С БАКСАМИ.
- Здорово, засранцы! – орёт нам амбал, преодолевая последние метры воды.
Он как раз находится под деревом, которое нависает над входом в аптеку.
Я газую на лестнице, лихорадочно размышляя: а не въехать ли мне в этот короткостриженный лоб? Мой круглый друг парализован страхом, только коленки у него дрожат. Челюсти же его стучат так, что мне их слышно сквозь шум мотора и грозы.
В глазах у меня, похоже, явно читается моё намерение, потому что горилла перенаправляет свой ствол на меня и что-то бормочет в штуковину, которая висит около его уха.
Тотчас у джипа распахивается вторая дверца и появляется ещё одна горилла со стволом. Та же идиотская ухмылка, короткая стрижка и волчий взгляд. Даун, одним словом.
Мало того, что у нас сегодня день Нептуна! У нас ещё сегодня день кретинов с пушками! А я думал что «Даун-таун» - это американское название!
Как бы не так! Мой городишко тоже теперь Даун-таун, причём целиком, а не только центр!
Эти два балбеса теперь дуэтом надвигаются на нас, толстяк всё также трясётся, а я решаю, всё-таки рискнуть.
До первого амбала уже три метра и он говорит толстяку (громко так, и внятно):
- Эй, жирный, давай мне дипломат!
На толстяка эти слова производят тот же эффект, что и на дерево, стоящее рядом.
Я решаюсь рвануть вперёд, но мой драндулет решает (увы!) по-другому! Мотор неожиданно захлёбывается и глохнет.
Ну не хочется моему железному коню больше купаться, и всё тут!
Первый амбал, увидев такой исход, радостно ржёт, а второй подгребает к нему.
Я пытаюсь вновь запустить движок, но тщетно.
- Ай-яй-яй! – бормочу я. (Думаю, вы сказали бы так же!)
- Эй, поросячья задница! – первый вновь обращается к моему тёзке.
Ноль эмоций в ответ.
Да уж, с моим круглым другом в разведку лучше не ходить!
Только коленки трясутся, и зубы по-прежнему выбивают барабанную дробь.
И тут короткостриженный идиот, наконец, дотумкивает, в чём дело, и как это исправить.
Он стреляет моему дружку под ноги.
Колобок подпрыгивает вместе с осколками бетона, который брызжет от ступеньки в разные стороны.
- А-а-а! – включает он свою сирену.
- Заткнись! – орёт горилла, а ствол пистолета взлетает вверх и теперь смотрит в лицо несчастному.
Они некоторое время смотрят друг на друга (толстяк и пистолет), потом горилла говорит:
- Так-то лучше, кретин! – ухмылка вновь озаряет его звериную ряху.
«Кто бы говорил!» - думаю я. Впрочем, мои умствования не совсем к месту.
- Медленно подними дипломат, - продолжает речь Лишённый Ума, - и передай его мне.
Колобок поворачивает свой круглый фэйс ко мне и одаривает меня долгим взглядом (прям, влюблённый какой-то!).
Я ему киваю.
- Я вам поперемигиваюсь там! – вопит горилла, готовясь кому-нибудь из нас чего- нибудь отстрелить.
- Просто отдай ему этот чёртов чемодан! – говорю я громко.
Толстяк нагибается (а ему, как всякому бегемоту, страдающему зеркальной болезнью, это сделать нелегко), кряхтит и вылавливает дипломат, покачивающийся на волнах у его ног.
Гром гремит, я вздыхаю, а братва, ухмыляясь, следит за моим другом.
Бамбино разгибается и протягивает амбалам их чемодан.
- Сюда неси, боров! – кричит первый из них, а второй ржёт.
Колобок растерянно смотрит на меня. Я киваю и наблюдаю за этой сценой, опять пытаясь завести мотор.
Толстяк шагает в воду, где тут же проваливается по колено и замирает.
- Давай-давай, иди сюда! – ревут гориллы и мой дружок делает ещё шаг к ним навстречу.
Ещё шаг. Ещё, и вот он уже на расстоянии вытянутой руки от них.
- Давай сюда! – говорит первый амбал и толстый протягивает им дипломат.
Первый хватается за кейс, но колобок, заколебавшись, не отдаёт ему его.
Эта странная парочка начинает перетягивать дипломат туда-сюда.
- Отдай! – орёт горилла.
- Не отдам! – вопит толстяк, у которого, похоже, сдали нервы.
- Отдай! – ревёт второй амбал и направляет ствол в лицо толстяку.
- Не отдам! – верещит круглый, - вы убьете меня!
Да, мой друг просто непредсказуем. То он стоит парализованный страхом, то, почти сразу же после этого, воюет из-за какого-то несчастного чемодана, который ему даже не принадлежит!
- Да я тебя прямо сейчас замочу! – орёт первый и тоже направляет ствол в лицо колобку, второй рукой пытаясь вырвать у него дипломат.
Зря он это сказал!
Видать кому-то на небесах это сильно не понравилось.
Молния ударяет, аккурат, в то самое дерево, под которым и находится эта странная скульптурная композиция (я бы назвал эту скульптуру «Комсомольцы огненных лет» - удачное сравнение, не правда ли?).
Несчастное дерево, гнева небес, разумеется, не выдерживает. Оно трещит и обрушивается на этого самого, первого амбала.
Толстяк, ставший полноправным хозяином чемодана, разевает рот в попытке понять, как мог мордоворот превратиться в дерево. (Вышеописанный инцидент произошёл за доли секунды, за которые мой друг успел, как говорится, глазом моргнуть, ослеплённый молнией).
Впрочем, я тоже успел только моргнуть, и тоже чуть не потерял челюсть, когда увидел соотношение сил у противоборствующих сторон.
Тут из ветвей упавшего дерева появляется голова второго амбала с выпученными глазами. И она (эта голова), почему-то фальцетом, верещит:
- Отдай чемодан, сука!
Я бы, на месте моего тёзки, презрел этот вопль, если б не одно обстоятельство: вместе с этим чайником из ветвей вылезает рука с пистолетом, который направлен в нос моему многострадальному товарищу.
Однако толстяк, услышав этот вопль, оправляется от шока и опять (!) действует непредсказуемо.
- Банзай! – его вопль перекрывает все громы и молнии в округе.
А дипломат (я не говорил, что он блестящий и металлический?) со звоном опускается на короткостриженную башку.
Следует «кряк» и горилла, вместе со стволом, исчезает в листве дерева.
«Ну и правильно! – думаю я, - обезьянам место на деревьях!»
- Молодец! – ору я тёзке.
А у вас есть такой отважный друг?!
Однако Отважный вновь противоречит сам себе. Он разворачивается ко мне и заливается слезами.
Воистину, непредсказуемость этого круглого супермена не знает границ!
- Бегом сюда! – включаю я свой паровозный гудок, видя, что из джипа появляется ещё один амбал, и, что самое неприятное, тоже со стволом!
Этот неандерталец размахивает пистолетом и что-то верещит, но гроза, что весьма любезно с её стороны, проглатывает его слова.
Тёзка, услышав мой крик, оборачивается и видит этого бугая.
Нет, конечно, слёзы у него тут же не высохли, нет! Их просто смыло! А выброс адреналина, опять настигший колобка, уподобляет его торпеде, и он несётся ко мне, обгоняя пули, которые норовят попасть в его круглую посадочную полосу, представляющую из себя отличную мишень.
Волна, поднятая моим другом, раскачивает дерево и мешает к нам приблизиться третьей горилле, которая уже расстреляла (почём зря!) одну обойму.
Пока этот кретин перезаряжает ствол, мне удаётся завести свой драндулет, а толстяк взлетает на крыльцо.
Да-да! Именно взлетает, потому что, зацепившись костылём за нижнюю ступеньку, он в полёте преодолевает все остальные, и брякается пузом на крыльцо, используя, дипломат как амортизатор.
- А! – орёт колобок, вскакивая.
Я с улыбкой смотрю на него и его добычу.
Чудо-кейс, выдержавший плаванье по мутным водам и соприкосновение с черепом амбала, теперь расплющен и раскрыт!
Но не это самое интересное!
Самым интересным является начинка чемодана.
Он доверху набит баблом!
- Ура! – орёт колобок, глядя на пачки купюр, рассыпанные по бетону.
- Нашёл-таки свой чемодан с баксами! – я радуюсь за друга.
Впрочем, наша радость продолжается недолго.
Опять свистят пули.
- Собирай быстрее, и валим отсюда! – кричу я своему богатому дружку, - потом пересчитаешь!
Дважды повторять ему не надо!
Купюросчётная машинка отдыхает!
В мгновение ока колобок запихивает бабки в кейс, сдавливает его клешнями. Раздаётся щелчок, знаменующий, что чемодан опять закрыт на замок.
Третий амбал, тем временем, извлекает из-под дерева второго и они уже оба по нам палят.
Но, знаете ли, поздно!
Толстяк взгромождается позади меня, и мы летим прочь.
ЧЕМОДАН С БАКСАМИ.
- Здорово, засранцы! – орёт нам амбал, преодолевая последние метры воды.
Он как раз находится под деревом, которое нависает над входом в аптеку.
Я газую на лестнице, лихорадочно размышляя: а не въехать ли мне в этот короткостриженный лоб? Мой круглый друг парализован страхом, только коленки у него дрожат. Челюсти же его стучат так, что мне их слышно сквозь шум мотора и грозы.
В глазах у меня, похоже, явно читается моё намерение, потому что горилла перенаправляет свой ствол на меня и что-то бормочет в штуковину, которая висит около его уха.
Тотчас у джипа распахивается вторая дверца и появляется ещё одна горилла со стволом. Та же идиотская ухмылка, короткая стрижка и волчий взгляд. Даун, одним словом.
Мало того, что у нас сегодня день Нептуна! У нас ещё сегодня день кретинов с пушками! А я думал что «Даун-таун» - это американское название!
Как бы не так! Мой городишко тоже теперь Даун-таун, причём целиком, а не только центр!
Эти два балбеса теперь дуэтом надвигаются на нас, толстяк всё также трясётся, а я решаю, всё-таки рискнуть.
До первого амбала уже три метра и он говорит толстяку (громко так, и внятно):
- Эй, жирный, давай мне дипломат!
На толстяка эти слова производят тот же эффект, что и на дерево, стоящее рядом.
Я решаюсь рвануть вперёд, но мой драндулет решает (увы!) по-другому! Мотор неожиданно захлёбывается и глохнет.
Ну не хочется моему железному коню больше купаться, и всё тут!
Первый амбал, увидев такой исход, радостно ржёт, а второй подгребает к нему.
Я пытаюсь вновь запустить движок, но тщетно.
- Ай-яй-яй! – бормочу я. (Думаю, вы сказали бы так же!)
- Эй, поросячья задница! – первый вновь обращается к моему тёзке.
Ноль эмоций в ответ.
Да уж, с моим круглым другом в разведку лучше не ходить!
Только коленки трясутся, и зубы по-прежнему выбивают барабанную дробь.
И тут короткостриженный идиот, наконец, дотумкивает, в чём дело, и как это исправить.
Он стреляет моему дружку под ноги.
Колобок подпрыгивает вместе с осколками бетона, который брызжет от ступеньки в разные стороны.
- А-а-а! – включает он свою сирену.
- Заткнись! – орёт горилла, а ствол пистолета взлетает вверх и теперь смотрит в лицо несчастному.
Они некоторое время смотрят друг на друга (толстяк и пистолет), потом горилла говорит:
- Так-то лучше, кретин! – ухмылка вновь озаряет его звериную ряху.
«Кто бы говорил!» - думаю я. Впрочем, мои умствования не совсем к месту.
- Медленно подними дипломат, - продолжает речь Лишённый Ума, - и передай его мне.
Колобок поворачивает свой круглый фэйс ко мне и одаривает меня долгим взглядом (прям, влюблённый какой-то!).
Я ему киваю.
- Я вам поперемигиваюсь там! – вопит горилла, готовясь кому-нибудь из нас чего- нибудь отстрелить.
- Просто отдай ему этот чёртов чемодан! – говорю я громко.
Толстяк нагибается (а ему, как всякому бегемоту, страдающему зеркальной болезнью, это сделать нелегко), кряхтит и вылавливает дипломат, покачивающийся на волнах у его ног.
Гром гремит, я вздыхаю, а братва, ухмыляясь, следит за моим другом.
Бамбино разгибается и протягивает амбалам их чемодан.
- Сюда неси, боров! – кричит первый из них, а второй ржёт.
Колобок растерянно смотрит на меня. Я киваю и наблюдаю за этой сценой, опять пытаясь завести мотор.
Толстяк шагает в воду, где тут же проваливается по колено и замирает.
- Давай-давай, иди сюда! – ревут гориллы и мой дружок делает ещё шаг к ним навстречу.
Ещё шаг. Ещё, и вот он уже на расстоянии вытянутой руки от них.
- Давай сюда! – говорит первый амбал и толстый протягивает им дипломат.
Первый хватается за кейс, но колобок, заколебавшись, не отдаёт ему его.
Эта странная парочка начинает перетягивать дипломат туда-сюда.
- Отдай! – орёт горилла.
- Не отдам! – вопит толстяк, у которого, похоже, сдали нервы.
- Отдай! – ревёт второй амбал и направляет ствол в лицо толстяку.
- Не отдам! – верещит круглый, - вы убьете меня!
Да, мой друг просто непредсказуем. То он стоит парализованный страхом, то, почти сразу же после этого, воюет из-за какого-то несчастного чемодана, который ему даже не принадлежит!
- Да я тебя прямо сейчас замочу! – орёт первый и тоже направляет ствол в лицо колобку, второй рукой пытаясь вырвать у него дипломат.
Зря он это сказал!
Видать кому-то на небесах это сильно не понравилось.
Молния ударяет, аккурат, в то самое дерево, под которым и находится эта странная скульптурная композиция (я бы назвал эту скульптуру «Комсомольцы огненных лет» - удачное сравнение, не правда ли?).
Несчастное дерево, гнева небес, разумеется, не выдерживает. Оно трещит и обрушивается на этого самого, первого амбала.
Толстяк, ставший полноправным хозяином чемодана, разевает рот в попытке понять, как мог мордоворот превратиться в дерево. (Вышеописанный инцидент произошёл за доли секунды, за которые мой друг успел, как говорится, глазом моргнуть, ослеплённый молнией).
Впрочем, я тоже успел только моргнуть, и тоже чуть не потерял челюсть, когда увидел соотношение сил у противоборствующих сторон.
Тут из ветвей упавшего дерева появляется голова второго амбала с выпученными глазами. И она (эта голова), почему-то фальцетом, верещит:
- Отдай чемодан, сука!
Я бы, на месте моего тёзки, презрел этот вопль, если б не одно обстоятельство: вместе с этим чайником из ветвей вылезает рука с пистолетом, который направлен в нос моему многострадальному товарищу.
Однако толстяк, услышав этот вопль, оправляется от шока и опять (!) действует непредсказуемо.
- Банзай! – его вопль перекрывает все громы и молнии в округе.
А дипломат (я не говорил, что он блестящий и металлический?) со звоном опускается на короткостриженную башку.
Следует «кряк» и горилла, вместе со стволом, исчезает в листве дерева.
«Ну и правильно! – думаю я, - обезьянам место на деревьях!»
- Молодец! – ору я тёзке.
А у вас есть такой отважный друг?!
Однако Отважный вновь противоречит сам себе. Он разворачивается ко мне и заливается слезами.
Воистину, непредсказуемость этого круглого супермена не знает границ!
- Бегом сюда! – включаю я свой паровозный гудок, видя, что из джипа появляется ещё один амбал, и, что самое неприятное, тоже со стволом!
Этот неандерталец размахивает пистолетом и что-то верещит, но гроза, что весьма любезно с её стороны, проглатывает его слова.
Тёзка, услышав мой крик, оборачивается и видит этого бугая.
Нет, конечно, слёзы у него тут же не высохли, нет! Их просто смыло! А выброс адреналина, опять настигший колобка, уподобляет его торпеде, и он несётся ко мне, обгоняя пули, которые норовят попасть в его круглую посадочную полосу, представляющую из себя отличную мишень.
Волна, поднятая моим другом, раскачивает дерево и мешает к нам приблизиться третьей горилле, которая уже расстреляла (почём зря!) одну обойму.
Пока этот кретин перезаряжает ствол, мне удаётся завести свой драндулет, а толстяк взлетает на крыльцо.
Да-да! Именно взлетает, потому что, зацепившись костылём за нижнюю ступеньку, он в полёте преодолевает все остальные, и брякается пузом на крыльцо, используя, дипломат как амортизатор.
- А! – орёт колобок, вскакивая.
Я с улыбкой смотрю на него и его добычу.
Чудо-кейс, выдержавший плаванье по мутным водам и соприкосновение с черепом амбала, теперь расплющен и раскрыт!
Но не это самое интересное!
Самым интересным является начинка чемодана.
Он доверху набит баблом!
- Ура! – орёт колобок, глядя на пачки купюр, рассыпанные по бетону.
- Нашёл-таки свой чемодан с баксами! – я радуюсь за друга.
Впрочем, наша радость продолжается недолго.
Опять свистят пули.
- Собирай быстрее, и валим отсюда! – кричу я своему богатому дружку, - потом пересчитаешь!
Дважды повторять ему не надо!
Купюросчётная машинка отдыхает!
В мгновение ока колобок запихивает бабки в кейс, сдавливает его клешнями. Раздаётся щелчок, знаменующий, что чемодан опять закрыт на замок.
Третий амбал, тем временем, извлекает из-под дерева второго и они уже оба по нам палят.
Но, знаете ли, поздно!
Толстяк взгромождается позади меня, и мы летим прочь.
четверг, 7 июля 2011 г.
ДЕНЬ ОГУРЦА. хулиганская комедия. глава 27
ГЛАВА 27.
ПЛОВЦЫ И ПЛОВЧИХИ.
- Не одни мы такие «везучие», - меланхолично замечает мой тёзка, глядя, как у внедорожника открывается дверь и внутрь врывается поток воды.
Второй джип, тем временем, булькая, пыхтя и рыча, выбирается на тротуар, чем спасает своих пассажиров от участи «Титаника».
- А эти умнее оказались! – непонятно чему радуюсь я, - слушай, может они тебя подбросят, а? Я следом поеду.
- Ага, держи карман шире, - горько усмехается бегемот, - такие не подбрасывают.
Из первого джипа выпрыгивает приличного вида мужичок с дипломатом, который пытается вплавь добраться до нашего крыльца.
- Что за дела! – недовольно мычит бомбовоз, - нам и самим тут тесно.
- Что-то тут не так, - замечаю я, глядя, как из окна второго джипа вылезает пистолет.
- Ой! – мой тёзка тоже видит ствол, - но ведь ещё срок не прошёл!
Раздаётся выстрел, который тонет в грозовых раскатах, но пуля летит не колобка, а в мужика с дипломатом, который отчаянно гребёт к нам.
Он что-то орёт, но шум грозы проглатывает его слова.
И он, и джип стремятся к одной точке, то есть к нам, только джип с пистолетом приближается быстрее.
Ещё один выстрел и мужик, тот, что с дипломатом, исчезает в пучине, только его багаж продолжает плыть в нашу сторону.
Джип застревает на какой-то подводной преграде, а ствол, который торчит из него, поворачивается в нашу сторону.
- Тёзка! – орёт мой беспокойный друг, - линять надо!
- Сам вижу! – я завожу мотоцикл, который булькает, но всё же работает.
- Молодец, дружок, - шепчу я ему и запрыгиваю в седло.
Толстяк сзади телится, и я оглядываюсь, чтобы посмотреть: в чём там дело.
Из джипа вылезает амбал, похожий на друзей моего тёзки. Он держит толстяка на мушке и идёт (скорее плывёт) к нему.
Дипломат же, прибитый волной к лестнице, покачивается прямо у ног моего друга-бедолаги.
- Эй, полтонны сомнений! – рычу я ему, - бегом сюда!
- Но он целится в меня! – истошно верещит Бамбино и не двигается с места.
Я разворачиваю мотоцикл на месте и нажимаю на клаксон. Толстяк подпрыгивает и орёт:
- Помогите!
Гангстер с пушкой, который преодолел уже половину расстояния от джипа до лестницы, исполняется сочувствием и помогает моему тёзке. Правда, весьма необычным способом.
Он в него стреляет!
- Ой! – верещит мой друг, когда пуля пролетает в десятке сантиметров от его носа.
Всё это мне совершенно не нравится, чего не скажешь о бандите. Он с дьявольской ухмылкой продвигается вперёд, прямо к нам.
* * *
Тем временем невеста моего бедового тёзки обильно поливает себя слезами, сидя в кабине красной машинки в трёх метрах от крыльца своей клиники.
Её слезопад обильно увлажняет её одежду, и без того обильно увлажнённую. Небо, тоже истекающее крокодильими слезами по поводу несчастной женской доли, поливает её автомобильчик, а бомж, который стоит на крыльце, сочувственно рассматривает молодку. И только Люда, её подруга, пожав плечами и задумчиво почесав в затылке, ретировалась в своё окошко регистратуры, откуда, уподобившись скворцу, теперь удивлённо выглядывала.
- Что же это такое-то?! - всхлипывает Маша, - разве может одновременно во всём наступить такой трындец?
Никто ей, разумеется, не отвечает, только дождь по-прежнему молотит по крыше.
Она пытается взглянуть на небо, но, кроме стены дождя, ничего не видит.
- Ведь не может же быть всё настолько плохо?! – бубнит Мария, и взгляд её останавливается на зеркале, в котором отражается заднее стекло.
Она поворачивает зеркало к себе и смотрит на собственное отражение.
- О, ужас! – изумлённо шепчет невеста колобка и хватается за голову.
Из зеркала на неё смотрит измождённая, заплаканная девица с всклокоченными волосами, прилипшими к щекам и ушам.
- Драная кошка! – возмущённо бормочет Мария и пытается поправить причёску.
Из этого занятия ничего не выходит. По крайней мере, хорошего.
- Кошмар! Неужели это я?! – восклицает она и вспоминает, как выглядела с утра, - это же совсем другой человек!
Её взгляд изучает своё изображение и замечает шнурок, за который к зеркалу подвешена маленькая пушистая игрушка - кошечка.
И почему-то эта белая киска вызывает у неё улыбку. Она трогает её пальчиком и смотрит, как киска раскачивается на своей нитке. Потом её взгляд поднимается опять к зеркалу, в котором она созерцает свой блеклый смайлик.
- Уже лучше, - бубнит Маша, - тем более, что хуже уже некуда. Теперь всё будет только лучше. Вот только глаза покраснели…
Она вдруг вспоминает, что ей в декольте прилетел железный червонец и расстегивает верхние пуговицы мокрой блузки.
Бродяга, который наблюдает за ней с крыльца, проявляет живейший интерес к происходящим событиям. Он вытягивает шею и встаёт на цыпочки, чтобы лучше видеть, что же там Маша проделывает со своим бюстом.
А Маша, не обращая на него внимания, уже расстегнула блузку. Она влезает рукой в лифчик, где пытается нащупать монетку, заброшенную туда этим сердобольным членом общества.
Бомж, чей взгляд уже может созерцать большую часть машиной груди, не выдерживает бесовского искушения и шагает с крыльца под дождь.
Да, хороший душ этому представителю семейства несвежепахнущих не вредит! Ушат воды, упавший на него с неба, мигом выбивает из бродяги всю вонь и приминает торчащую во все стороны шевелюру. Теперь видно, что тот, который казался дедом, вовсе не так стар, как первое впечатление о нём!
И этот нестарый старичок ковыляет к красному автомобильчику, чтобы вблизи посмотреть бесплатное ню-представление.
Маша, которая увлечена своим занятием, его не замечает, и уже собирается расстегнуть лифчик, когда в её дверь раздаётся стук.
Мужская сущность, которая оказывается, ещё где-то живет внутри бродяги, побеждает, и он кричит:
- Вам помочь?!
Даже сквозь шум воды Мария слышит крик этого Тарзана городских джунглей и вопит в ответ (как Джейн):
- Не-е-ет!
Одновременно она запахивает блузку и лихорадочно поворачивает ключ в замке зажигания.
- Подвези меня, красавица! – орёт самец орангутанга, но вышеупомянутая красавица уже срывается с места (вместе с машиной, разумеется) и, окатив незадачливого ловеласа водой, летит прочь.
Незастёгнутая блузка сползает с груди, но она не обращает на это внимания.
Прочь, прочь, прочь!
Прочь от этой клиники, этого главврача, Люды, видевшей её позор, и этого сердобольного бомжа! Вот всё, что волнует Машу в этот момент!
И плевать, что лифчик, который прикрывает её бюст, полупрозрачный!
Вперёд, только вперёд!
Маленькая машинка, подняв сзади себя нешуточный шторм, волны которого прогоняют бродягу обратно на крыльцо, вылетает со стоянки и летит (как корабль на подводных крыльях) по улицам.
Водилы встречных авто забывают рулить и их драндулеты почтительно замирают, будто пропускают президентский кортеж.
А Маша всё мчится вперёд!
Регулировщик, каким-то чудом оказавшийся на запруженном перекрёстке, падает в лужу и хлебает водицу, а невеста колобка всё летит вперёд!
Однако через несколько минут её пыл пропадает. Тем более что впереди, на площади с памятником, она замечает красивую клумбу с цветами, которая торчит из воды.
Вот туда-то, на полной скорости и влетает красный автомобильчик. Одновременно с этим у машинки булькает и глохнет двигатель, и она замирает посреди этой поляны цветов, расположенной в центре моря воды, которое представляет из себя площадь.
Представьте себе колыхающуюся водную гладь (впрочем «гладь» здесь не совсем подходит), по краям которой прокладывают себе путь автомобили и плывут пешеходы. В центре – круглая разноцветная клумба, на которой стоит красная симпатичная машинка, из которой сквозь стену ливня взирает на мир полуголая красотка!
Произведение современного искусства, не иначе!
И ведь не зря все художники и скульпторы в центр своих лучших творений помещали обнажённую женскую натуру! Она и здесь смотрится великолепно! (Только в современном ракурсе).
Копенгагенская русалка в глуши русской провинции!
Сама обнажённая натура, тем временем, очумело озирается по сторонам, пытаясь понять, где она находится и, что она тут делает.
Наконец, после беглого осматривания окрестностей, Мария соображает, что это, самый что ни на есть, центр города, и она, в своём автомобильчике, тут стоит как памятник основателю города.
Она хочет всхлипнуть, но, видать, поток слёз в ней уже иссяк. Вместо этого с её уст срывается глупый смешок.
Мария смотрит в спасительное зеркальце над лобовым стеклом, которое, к слову, всё ещё повёрнуто к ней. (Интересно, а бывает ли у девчонок по-другому?)
Узрев собственное отражение, невеста толстяка приободряется и говорит (всем присутствующим):
- Всё! Хватит реветь! Теперь будем действовать холодно и решительно!
Пару минут просидев, глядя на своё отражение, она не придумывает никакого такого действия, которое бы обратило её в Железную Леди.
- О! – некоторое размышление иногда, знаете ли, не вредит, - надо хотя бы себя в порядок привести!
Решив это, Маша распахивает бардачок и ищет там салфетки, чтобы осушить ими воду и слёзы с лица.
- Но они ведь тут должны быть! – восклицает она, извлекая оттуда на свет божий тот миллион вещей, которые призваны сделать женщину краше.
Тут тени, помада, косметичка.
- Куча всякой дряни! – ворчит Маша, - о, презервативы! Интересно, зачем они Люське в машине! О-ёй!
Она загадочно улыбается и бормочет:
- Надо будет и себе в машину купить, вдруг пригодятся!…
Когда на пассажирском сидении набирается груда косметики, Маша извлекает из бардачка стопку модных женских журналов.
- Ага, - бубнит она, - именно то, что мне сейчас нужно!
Швырнув журналы на косметику, она, наконец, извлекает то, что нужно. Пачка салфеток и газета с городской рекламой.
Повертев газету в руках, она думает пару секунд и задумчиво улыбается:
- А ведь может и пригодиться, - подмигивает своему отражению, которое при этом успевает рассмотреть критическим взглядом, - но вначале я займусь своей физиономией.
Отложив газету, она распечатывает салфетки.
ПЛОВЦЫ И ПЛОВЧИХИ.
- Не одни мы такие «везучие», - меланхолично замечает мой тёзка, глядя, как у внедорожника открывается дверь и внутрь врывается поток воды.
Второй джип, тем временем, булькая, пыхтя и рыча, выбирается на тротуар, чем спасает своих пассажиров от участи «Титаника».
- А эти умнее оказались! – непонятно чему радуюсь я, - слушай, может они тебя подбросят, а? Я следом поеду.
- Ага, держи карман шире, - горько усмехается бегемот, - такие не подбрасывают.
Из первого джипа выпрыгивает приличного вида мужичок с дипломатом, который пытается вплавь добраться до нашего крыльца.
- Что за дела! – недовольно мычит бомбовоз, - нам и самим тут тесно.
- Что-то тут не так, - замечаю я, глядя, как из окна второго джипа вылезает пистолет.
- Ой! – мой тёзка тоже видит ствол, - но ведь ещё срок не прошёл!
Раздаётся выстрел, который тонет в грозовых раскатах, но пуля летит не колобка, а в мужика с дипломатом, который отчаянно гребёт к нам.
Он что-то орёт, но шум грозы проглатывает его слова.
И он, и джип стремятся к одной точке, то есть к нам, только джип с пистолетом приближается быстрее.
Ещё один выстрел и мужик, тот, что с дипломатом, исчезает в пучине, только его багаж продолжает плыть в нашу сторону.
Джип застревает на какой-то подводной преграде, а ствол, который торчит из него, поворачивается в нашу сторону.
- Тёзка! – орёт мой беспокойный друг, - линять надо!
- Сам вижу! – я завожу мотоцикл, который булькает, но всё же работает.
- Молодец, дружок, - шепчу я ему и запрыгиваю в седло.
Толстяк сзади телится, и я оглядываюсь, чтобы посмотреть: в чём там дело.
Из джипа вылезает амбал, похожий на друзей моего тёзки. Он держит толстяка на мушке и идёт (скорее плывёт) к нему.
Дипломат же, прибитый волной к лестнице, покачивается прямо у ног моего друга-бедолаги.
- Эй, полтонны сомнений! – рычу я ему, - бегом сюда!
- Но он целится в меня! – истошно верещит Бамбино и не двигается с места.
Я разворачиваю мотоцикл на месте и нажимаю на клаксон. Толстяк подпрыгивает и орёт:
- Помогите!
Гангстер с пушкой, который преодолел уже половину расстояния от джипа до лестницы, исполняется сочувствием и помогает моему тёзке. Правда, весьма необычным способом.
Он в него стреляет!
- Ой! – верещит мой друг, когда пуля пролетает в десятке сантиметров от его носа.
Всё это мне совершенно не нравится, чего не скажешь о бандите. Он с дьявольской ухмылкой продвигается вперёд, прямо к нам.
* * *
Тем временем невеста моего бедового тёзки обильно поливает себя слезами, сидя в кабине красной машинки в трёх метрах от крыльца своей клиники.
Её слезопад обильно увлажняет её одежду, и без того обильно увлажнённую. Небо, тоже истекающее крокодильими слезами по поводу несчастной женской доли, поливает её автомобильчик, а бомж, который стоит на крыльце, сочувственно рассматривает молодку. И только Люда, её подруга, пожав плечами и задумчиво почесав в затылке, ретировалась в своё окошко регистратуры, откуда, уподобившись скворцу, теперь удивлённо выглядывала.
- Что же это такое-то?! - всхлипывает Маша, - разве может одновременно во всём наступить такой трындец?
Никто ей, разумеется, не отвечает, только дождь по-прежнему молотит по крыше.
Она пытается взглянуть на небо, но, кроме стены дождя, ничего не видит.
- Ведь не может же быть всё настолько плохо?! – бубнит Мария, и взгляд её останавливается на зеркале, в котором отражается заднее стекло.
Она поворачивает зеркало к себе и смотрит на собственное отражение.
- О, ужас! – изумлённо шепчет невеста колобка и хватается за голову.
Из зеркала на неё смотрит измождённая, заплаканная девица с всклокоченными волосами, прилипшими к щекам и ушам.
- Драная кошка! – возмущённо бормочет Мария и пытается поправить причёску.
Из этого занятия ничего не выходит. По крайней мере, хорошего.
- Кошмар! Неужели это я?! – восклицает она и вспоминает, как выглядела с утра, - это же совсем другой человек!
Её взгляд изучает своё изображение и замечает шнурок, за который к зеркалу подвешена маленькая пушистая игрушка - кошечка.
И почему-то эта белая киска вызывает у неё улыбку. Она трогает её пальчиком и смотрит, как киска раскачивается на своей нитке. Потом её взгляд поднимается опять к зеркалу, в котором она созерцает свой блеклый смайлик.
- Уже лучше, - бубнит Маша, - тем более, что хуже уже некуда. Теперь всё будет только лучше. Вот только глаза покраснели…
Она вдруг вспоминает, что ей в декольте прилетел железный червонец и расстегивает верхние пуговицы мокрой блузки.
Бродяга, который наблюдает за ней с крыльца, проявляет живейший интерес к происходящим событиям. Он вытягивает шею и встаёт на цыпочки, чтобы лучше видеть, что же там Маша проделывает со своим бюстом.
А Маша, не обращая на него внимания, уже расстегнула блузку. Она влезает рукой в лифчик, где пытается нащупать монетку, заброшенную туда этим сердобольным членом общества.
Бомж, чей взгляд уже может созерцать большую часть машиной груди, не выдерживает бесовского искушения и шагает с крыльца под дождь.
Да, хороший душ этому представителю семейства несвежепахнущих не вредит! Ушат воды, упавший на него с неба, мигом выбивает из бродяги всю вонь и приминает торчащую во все стороны шевелюру. Теперь видно, что тот, который казался дедом, вовсе не так стар, как первое впечатление о нём!
И этот нестарый старичок ковыляет к красному автомобильчику, чтобы вблизи посмотреть бесплатное ню-представление.
Маша, которая увлечена своим занятием, его не замечает, и уже собирается расстегнуть лифчик, когда в её дверь раздаётся стук.
Мужская сущность, которая оказывается, ещё где-то живет внутри бродяги, побеждает, и он кричит:
- Вам помочь?!
Даже сквозь шум воды Мария слышит крик этого Тарзана городских джунглей и вопит в ответ (как Джейн):
- Не-е-ет!
Одновременно она запахивает блузку и лихорадочно поворачивает ключ в замке зажигания.
- Подвези меня, красавица! – орёт самец орангутанга, но вышеупомянутая красавица уже срывается с места (вместе с машиной, разумеется) и, окатив незадачливого ловеласа водой, летит прочь.
Незастёгнутая блузка сползает с груди, но она не обращает на это внимания.
Прочь, прочь, прочь!
Прочь от этой клиники, этого главврача, Люды, видевшей её позор, и этого сердобольного бомжа! Вот всё, что волнует Машу в этот момент!
И плевать, что лифчик, который прикрывает её бюст, полупрозрачный!
Вперёд, только вперёд!
Маленькая машинка, подняв сзади себя нешуточный шторм, волны которого прогоняют бродягу обратно на крыльцо, вылетает со стоянки и летит (как корабль на подводных крыльях) по улицам.
Водилы встречных авто забывают рулить и их драндулеты почтительно замирают, будто пропускают президентский кортеж.
А Маша всё мчится вперёд!
Регулировщик, каким-то чудом оказавшийся на запруженном перекрёстке, падает в лужу и хлебает водицу, а невеста колобка всё летит вперёд!
Однако через несколько минут её пыл пропадает. Тем более что впереди, на площади с памятником, она замечает красивую клумбу с цветами, которая торчит из воды.
Вот туда-то, на полной скорости и влетает красный автомобильчик. Одновременно с этим у машинки булькает и глохнет двигатель, и она замирает посреди этой поляны цветов, расположенной в центре моря воды, которое представляет из себя площадь.
Представьте себе колыхающуюся водную гладь (впрочем «гладь» здесь не совсем подходит), по краям которой прокладывают себе путь автомобили и плывут пешеходы. В центре – круглая разноцветная клумба, на которой стоит красная симпатичная машинка, из которой сквозь стену ливня взирает на мир полуголая красотка!
Произведение современного искусства, не иначе!
И ведь не зря все художники и скульпторы в центр своих лучших творений помещали обнажённую женскую натуру! Она и здесь смотрится великолепно! (Только в современном ракурсе).
Копенгагенская русалка в глуши русской провинции!
Сама обнажённая натура, тем временем, очумело озирается по сторонам, пытаясь понять, где она находится и, что она тут делает.
Наконец, после беглого осматривания окрестностей, Мария соображает, что это, самый что ни на есть, центр города, и она, в своём автомобильчике, тут стоит как памятник основателю города.
Она хочет всхлипнуть, но, видать, поток слёз в ней уже иссяк. Вместо этого с её уст срывается глупый смешок.
Мария смотрит в спасительное зеркальце над лобовым стеклом, которое, к слову, всё ещё повёрнуто к ней. (Интересно, а бывает ли у девчонок по-другому?)
Узрев собственное отражение, невеста толстяка приободряется и говорит (всем присутствующим):
- Всё! Хватит реветь! Теперь будем действовать холодно и решительно!
Пару минут просидев, глядя на своё отражение, она не придумывает никакого такого действия, которое бы обратило её в Железную Леди.
- О! – некоторое размышление иногда, знаете ли, не вредит, - надо хотя бы себя в порядок привести!
Решив это, Маша распахивает бардачок и ищет там салфетки, чтобы осушить ими воду и слёзы с лица.
- Но они ведь тут должны быть! – восклицает она, извлекая оттуда на свет божий тот миллион вещей, которые призваны сделать женщину краше.
Тут тени, помада, косметичка.
- Куча всякой дряни! – ворчит Маша, - о, презервативы! Интересно, зачем они Люське в машине! О-ёй!
Она загадочно улыбается и бормочет:
- Надо будет и себе в машину купить, вдруг пригодятся!…
Когда на пассажирском сидении набирается груда косметики, Маша извлекает из бардачка стопку модных женских журналов.
- Ага, - бубнит она, - именно то, что мне сейчас нужно!
Швырнув журналы на косметику, она, наконец, извлекает то, что нужно. Пачка салфеток и газета с городской рекламой.
Повертев газету в руках, она думает пару секунд и задумчиво улыбается:
- А ведь может и пригодиться, - подмигивает своему отражению, которое при этом успевает рассмотреть критическим взглядом, - но вначале я займусь своей физиономией.
Отложив газету, она распечатывает салфетки.
воскресенье, 3 июля 2011 г.
ДЕНЬ ОГУРЦА. хулиганская комедия. глава 26
ГЛАВА 26.
МОРСКОЕ ПРИКЛЮЧЕНИЕ.
Пока Мария выла в своей машине, я занимался доставкой прекрасной мокрой незнакомки к её подъезду.
- Спасибо! – шепчет она тихо (но я её слышу), с усилием отклеиваясь от меня.
- Я – Дмитрий, - говорю я ей, - а как звать прекрасную незнакомку?
Мой фирменный оскал включается сам собой и девчонка не может устоять.
Она заглядывает мне в глаза, смущённо улыбается и бормочет:
- Я Валя. Вы, Дима, спасли меня.
Следом за этим она чмокает меня в щёку. Мужская сущность во мне взвивается на дыбы, руки сами собой срываются с руля (даже не знаю: как это произошло!) и обвивают шею милашки. Тут наши губы находят друг друга, и некоторое время не могут разомкнуться.
Мне почему-то в голову приходят идиллические картины принятия совместного душа. Странно, не правда ли? Хотя, если учесть, что льёт сверху не по-детски, вся странность куда-то исчезает, не так ли?
Вале, наконец, удаётся оторваться от меня, и вот, она уже стоит рядом, в моих объятиях, взирает на меня влюблёнными глазами и шепчет свой номер, который я быстро набираю на ликином телефоне (лишь бы мои подружки его не удалили!).
- Мы ведь ещё увидимся? – мурлычет Валенька.
- Разумеется! – я размахиваю у неё перед носом телефоном, потом дарю ей ещё один поцелуй, после которого она убегает сушиться.
Весь этот чувственный (хотя для меня и вполне повседневный) эпизод напоминает мне о существовании Натальи, чей номер я тут же и набираю.
На том конце виртуального провода гудки, потом молчание, в которое я безуспешно кричу всякие нежные (и не очень) слова, на чём связь и обрывается.
Повторяю вызов и убеждаюсь, что, на этот раз, абонент недоступен.
Что и требовалось доказать!
Подавляю в себе обречённый вздох и лечу на стрелку с моим толстым тёзкой.
По дороге мне приходит в голову мыслишка.
А что если мои подружки правы и я не создан для любви (я имею в виду отношения)? Те самые отношения, которые подразумевают под собой совместное проживание, верность и ответственность сторон, детей, совместный бюджет, ежедневное выслушивание её жалоб и упрёков и, конечно, беготня в соседнюю забегаловку, чтобы встретиться с местными алкашами, потому что ничего лучшего в жизни, чем пиво не существует?!
Вот, чёрт! Ну и картину я себе нарисовал!
Нет, у нас с Натальей всё будет по-другому! По крайней мере, я попробую!
На этой радужной ноте я подкатываю к банку, на крыльце которого маячит мой пухлый друг.
- Здорово, бомбовоз! – приветствую я его и торможу около лестницы, обливая Бамбину весёлым фонтаном брызг.
- Привет! – мычит недовольно круглое недоразумение.
Его, конечно, можно понять. Ведь он стоит под козырьком и мокрый только частично, чем выгодно отличается от меня.
- Где твой чемодан с баксами? – воплю я, пытаясь заглушить грозу.
- Там, - мычит толстяк, указывая на бронированные двери банка.
- Так сходи и возьми! – предлагаю ему я, - или ты и тут без меня не можешь обойтись?
- Не дают! Они тоже всё знают! – толстый, безвольно опустив голову, топочет вниз по ступенькам, поднимая в воздух брызги, - эх, нажраться бы сейчас!
Он заканчивает свой поход по лестнице уже таким же несухим, как и я. И это в меня вселяет оптимизм.
- Напиться да забыться? – подмигиваю я ему, сбрасывая рукой капли воды с лица (занятие абсолютно бесполезное).
- Я ни разу не видел такого потопа, - задумчиво бормочет бугай.
- «Вокруг света» надо смотреть, дружок, - сообщаю ему я, - На Ниагарском водопаде, например, такой потоп всегда. Тропические ливни тоже сухостью особо не отличаются…
- Что делать-то?! – прерывает мои разглагольствования жиртрест.
- Поехали за твоим танком, - предлагаю я, - в нём, хотя бы, посуше будет.
- Да, это точно, - соглашается Огурец, глядя на мокрого меня.
- Ну, так залезай!
- У-у! – воет он, - мало мне неприятностей. Ещё и на твоем костотрясе гонять!
Тут, по отношению к нему было бы уместнее сказать «жиротряс».
- Ну, если хочешь, можешь рядом плыть. Мне плевать! – я газую, делая вид, что сейчас уеду.
Это заставляет моего дружка быстренько взгромоздить свои неслабые округлости сзади меня.
- Поехали! – вопит он, своими клешнями вцепляясь мне в плечи.
Мои кости трещат под его нажимом, и я стартую.
Однако мой мустанг буксует на месте, поднимая волну.
Ещё бы!
Теперь у моего драндулета две напасти: мало того, что он вынужден передвигаться по воде, теперь на него ещё бегемота взгромоздили!
- Что такое? – ревёт мне в ухо тёзка.
- Что-что! – реву я ему в ответ, - слона на мотоцикл посадили, вот что! Ты когда- нибудь видел слона на мотоцикле?
- Нет! – недовольно мычит слон и пытается устроиться поудобнее.
В этот момент колёса моего железного извозчика находят, наконец, асфальт под толщей воды и мы рвём с места.
Наш благородный порыв сопровождается трубным гласом, который летит следом.
Притормаживаю.
Так и есть! Мой огромный тёзка сидит на заднице в воде, принимая на свою вопящую ряху потоки пены, брандспойтом вылетающие из-под заднего колеса.
- Эй! Водоплавающий! – ору я ему, - хорош там полоскаться! Тащи свою задницу сюда!
Недовольно бурча, бегемот встаёт, отряхивается (вы когда-нибудь видели отряхивающегося мохнатого пса, который только что выскочил из речки? То ещё зрелище, не так ли?), и взгромождает свою, вышеупомянутую часть тела позади меня.
Мой мотоцикл надрывно ревёт, потом кое-как трогается с места.
Мы неторопливо плывём по улицам, огибая стоящие троллейбусы и покачивающиеся на волнах легковушки. Лица пассажиров общественного транспорта, равно как и водителей частного, напоминают сковородки с глазуньей. Сразу видно, что этим господам тоже не приходилось в своей жизни видеть ничего подобного.
Что ж, хоть что-то невиданное в нашем захолустье!
Мы с моим другом (в качестве балласта он вполне пригождается – с такой массой сзади мой мотоцикл хотя бы до асфальта достаёт) гребём к автостоянке в центре, где он и оставил свой джип.
- Ого! – ору я, когда мы достигаем цели нашего путешествия.
Толстяк отвечает вялым мычанием.
Действительно тут есть на что посмотреть! А заодно и послушать!
Сотни автосигнализаций орут, перекрывая шум грозы. Автомобили стоят совершенно не в том порядке, в котором их обычно ставят! Да, цунами прошлось и здесь. Те автомобильчики, что поменьше, покачиваются на волнах, тыкаясь бамперами в более крупные экземпляры, прижатые своей массой к мостовой.
Короче, хаос ещё тот! Похоже, здесь нет ни одной не пострадавшей тачки.
- Кошмар! – орёт бегемот, пытаясь охватить взглядом масштаб разрушений.
- Где твой танк? – интересуюсь у него я.
- На том конце! – ревёт он.
- Ого-го! – я уподобляюсь восторженному коню и газую вперёд.
Мы кое-как лавируем между всеми этими амфибиями, которые настолько рады нашему обществу, что норовят расплющить между собой.
Через несколько минут мы уже на другом конце стоянки.
- Где? – ору я толстяку.
Он растерянно озирается по сторонам и не видит, как я понимаю, своего джипа.
- Ну! – подгоняю я его, - долго ещё мокнуть?
- Здесь стоял! – мычит гигант.
- Одно из двух, - говорю я, - или его смыло, что вряд ли, эти-то стоят. Или его взяли твои лысые дружки. В счёт долга, так сказать.
- О, чёрт! – орёт бомбовоз. Он готов рвать на себе волосы, которые, к счастью, на его черепе не произрастают.
- Ладно, едем! – заключаю я, газуя, - куда теперь?
- Может, угоним тачку?! – предлагает колобок. Он в отчаянии.
- Тебе ещё не хватает только проблем с законом! – заявляю я, - и потом, мокрее ты всё равно уже не станешь, так какая разница, на чём ездить?!
Моему другу, похоже, возразить нечего и он орёт мне, чтобы я его к невесте отвёз.
Действительно, может у его куколки что-нибудь вышло, а?
Так что мы направляем стопы (вернее, колёса) к ней. Заодно я узнаю её адресок (кто знает, может и пригодится!).
Толстяк называет адрес, и я решаю рвануть туда кратчайшей дорогой, по одной из центральных улиц.
Как только мы выруливаем на эту улицу, у меня возникает странное ощущение. Да, на этой улице явно что-то не так – она пуста.
Если на всех остальных улицах, где я уже сегодня плавал, были автомобили, здесь их нет.
Может, тут вынырнуло лохнесское чудовище?
В чём фишка, я просёк через сотню метров, когда мы с толстяком чуть не утонули.
Нет, это не лохнесское чудовище! Это мы, чудо-лохи, чуть не занялись подводным плаваньем!
Просто эта улица, оказывается, ниже окружающего ландшафта, что раньше было не заметно, потому что ливневая канализация, обычно, справлялась со своими задачами. Сегодня же она попросту захлебнулась!
Это-то и подтверждает мне бомбовоз, когда мы с мотоциклом уходим по шею под воду.
- Я не умею плавать! – верещит мой друг мне в ухо.
- Я помню! – сообщаю я ему и выруливаю на тротуар, где занимаются водными видами спорта редкие прохожие.
Внезапно движок моего мотоцикла начинает подозрительно булькать и я, наконец, понимаю, что это у меня сухопутный транспорт, а не подводная лодка.
Бамбино тоже что-то вопит сзади, но я, не обращая на него внимания, въезжаю на высокое крыльцо аптеки. Глушу мотор.
- Что такое?! – кричит толстяк.
- Мой мотоцикл тоже не умеет плавать, мой круглый друг, - спрыгнув с тачки, я хлопаю его по плечу, - надо ему дать отдых, слить воду, а то захлебнётся!
- Во дела! – толстый вздыхает как паровоз и перемещает свой вес с ягодиц на ноги.
Я даже явственно слышу, как мой мустанг вздыхает (только, в отличие от бомбовоза, с облегчением), когда лишается почётной ноши.
Мы стоим втроём под козырьком аптеки, закрытой по случаю потопа и наблюдаем за стихийным бедствием.
- Что же делать? – расстроено бубнит бегемот, - ведь у меня совсем мало времени. Надо найти Машу.
- Где? – любопытствую я, - в этом море?
- Чёрт! Чёрт! Чёрт! – толстяк топает ногами, крыльцо сотрясается, а брызги от его копыт летят во все стороны, - почему всё против меня!
- Не переживай, друг, - я взгромождаю руку ему на плечо, - я за тебя. Сейчас мотоцикл маленько отдохнёт и дальше поедем. Такси ты здесь всё равно не поймаешь.
Мы стоим на крыльце и видим, как по улице катят (скорее, плывут) два здоровых джипа, один за другим. Чёрные.
- Это не твои друзья? – интересуюсь я у колобка.
- Не знаю, - пожимает плечами Бамбино, - но лучше бы это были не они.
- Вот тут я с тобой совершенно согласен, друг! – я наблюдаю, как передний из джипов тонет по окна и останавливается.
МОРСКОЕ ПРИКЛЮЧЕНИЕ.
Пока Мария выла в своей машине, я занимался доставкой прекрасной мокрой незнакомки к её подъезду.
- Спасибо! – шепчет она тихо (но я её слышу), с усилием отклеиваясь от меня.
- Я – Дмитрий, - говорю я ей, - а как звать прекрасную незнакомку?
Мой фирменный оскал включается сам собой и девчонка не может устоять.
Она заглядывает мне в глаза, смущённо улыбается и бормочет:
- Я Валя. Вы, Дима, спасли меня.
Следом за этим она чмокает меня в щёку. Мужская сущность во мне взвивается на дыбы, руки сами собой срываются с руля (даже не знаю: как это произошло!) и обвивают шею милашки. Тут наши губы находят друг друга, и некоторое время не могут разомкнуться.
Мне почему-то в голову приходят идиллические картины принятия совместного душа. Странно, не правда ли? Хотя, если учесть, что льёт сверху не по-детски, вся странность куда-то исчезает, не так ли?
Вале, наконец, удаётся оторваться от меня, и вот, она уже стоит рядом, в моих объятиях, взирает на меня влюблёнными глазами и шепчет свой номер, который я быстро набираю на ликином телефоне (лишь бы мои подружки его не удалили!).
- Мы ведь ещё увидимся? – мурлычет Валенька.
- Разумеется! – я размахиваю у неё перед носом телефоном, потом дарю ей ещё один поцелуй, после которого она убегает сушиться.
Весь этот чувственный (хотя для меня и вполне повседневный) эпизод напоминает мне о существовании Натальи, чей номер я тут же и набираю.
На том конце виртуального провода гудки, потом молчание, в которое я безуспешно кричу всякие нежные (и не очень) слова, на чём связь и обрывается.
Повторяю вызов и убеждаюсь, что, на этот раз, абонент недоступен.
Что и требовалось доказать!
Подавляю в себе обречённый вздох и лечу на стрелку с моим толстым тёзкой.
По дороге мне приходит в голову мыслишка.
А что если мои подружки правы и я не создан для любви (я имею в виду отношения)? Те самые отношения, которые подразумевают под собой совместное проживание, верность и ответственность сторон, детей, совместный бюджет, ежедневное выслушивание её жалоб и упрёков и, конечно, беготня в соседнюю забегаловку, чтобы встретиться с местными алкашами, потому что ничего лучшего в жизни, чем пиво не существует?!
Вот, чёрт! Ну и картину я себе нарисовал!
Нет, у нас с Натальей всё будет по-другому! По крайней мере, я попробую!
На этой радужной ноте я подкатываю к банку, на крыльце которого маячит мой пухлый друг.
- Здорово, бомбовоз! – приветствую я его и торможу около лестницы, обливая Бамбину весёлым фонтаном брызг.
- Привет! – мычит недовольно круглое недоразумение.
Его, конечно, можно понять. Ведь он стоит под козырьком и мокрый только частично, чем выгодно отличается от меня.
- Где твой чемодан с баксами? – воплю я, пытаясь заглушить грозу.
- Там, - мычит толстяк, указывая на бронированные двери банка.
- Так сходи и возьми! – предлагаю ему я, - или ты и тут без меня не можешь обойтись?
- Не дают! Они тоже всё знают! – толстый, безвольно опустив голову, топочет вниз по ступенькам, поднимая в воздух брызги, - эх, нажраться бы сейчас!
Он заканчивает свой поход по лестнице уже таким же несухим, как и я. И это в меня вселяет оптимизм.
- Напиться да забыться? – подмигиваю я ему, сбрасывая рукой капли воды с лица (занятие абсолютно бесполезное).
- Я ни разу не видел такого потопа, - задумчиво бормочет бугай.
- «Вокруг света» надо смотреть, дружок, - сообщаю ему я, - На Ниагарском водопаде, например, такой потоп всегда. Тропические ливни тоже сухостью особо не отличаются…
- Что делать-то?! – прерывает мои разглагольствования жиртрест.
- Поехали за твоим танком, - предлагаю я, - в нём, хотя бы, посуше будет.
- Да, это точно, - соглашается Огурец, глядя на мокрого меня.
- Ну, так залезай!
- У-у! – воет он, - мало мне неприятностей. Ещё и на твоем костотрясе гонять!
Тут, по отношению к нему было бы уместнее сказать «жиротряс».
- Ну, если хочешь, можешь рядом плыть. Мне плевать! – я газую, делая вид, что сейчас уеду.
Это заставляет моего дружка быстренько взгромоздить свои неслабые округлости сзади меня.
- Поехали! – вопит он, своими клешнями вцепляясь мне в плечи.
Мои кости трещат под его нажимом, и я стартую.
Однако мой мустанг буксует на месте, поднимая волну.
Ещё бы!
Теперь у моего драндулета две напасти: мало того, что он вынужден передвигаться по воде, теперь на него ещё бегемота взгромоздили!
- Что такое? – ревёт мне в ухо тёзка.
- Что-что! – реву я ему в ответ, - слона на мотоцикл посадили, вот что! Ты когда- нибудь видел слона на мотоцикле?
- Нет! – недовольно мычит слон и пытается устроиться поудобнее.
В этот момент колёса моего железного извозчика находят, наконец, асфальт под толщей воды и мы рвём с места.
Наш благородный порыв сопровождается трубным гласом, который летит следом.
Притормаживаю.
Так и есть! Мой огромный тёзка сидит на заднице в воде, принимая на свою вопящую ряху потоки пены, брандспойтом вылетающие из-под заднего колеса.
- Эй! Водоплавающий! – ору я ему, - хорош там полоскаться! Тащи свою задницу сюда!
Недовольно бурча, бегемот встаёт, отряхивается (вы когда-нибудь видели отряхивающегося мохнатого пса, который только что выскочил из речки? То ещё зрелище, не так ли?), и взгромождает свою, вышеупомянутую часть тела позади меня.
Мой мотоцикл надрывно ревёт, потом кое-как трогается с места.
Мы неторопливо плывём по улицам, огибая стоящие троллейбусы и покачивающиеся на волнах легковушки. Лица пассажиров общественного транспорта, равно как и водителей частного, напоминают сковородки с глазуньей. Сразу видно, что этим господам тоже не приходилось в своей жизни видеть ничего подобного.
Что ж, хоть что-то невиданное в нашем захолустье!
Мы с моим другом (в качестве балласта он вполне пригождается – с такой массой сзади мой мотоцикл хотя бы до асфальта достаёт) гребём к автостоянке в центре, где он и оставил свой джип.
- Ого! – ору я, когда мы достигаем цели нашего путешествия.
Толстяк отвечает вялым мычанием.
Действительно тут есть на что посмотреть! А заодно и послушать!
Сотни автосигнализаций орут, перекрывая шум грозы. Автомобили стоят совершенно не в том порядке, в котором их обычно ставят! Да, цунами прошлось и здесь. Те автомобильчики, что поменьше, покачиваются на волнах, тыкаясь бамперами в более крупные экземпляры, прижатые своей массой к мостовой.
Короче, хаос ещё тот! Похоже, здесь нет ни одной не пострадавшей тачки.
- Кошмар! – орёт бегемот, пытаясь охватить взглядом масштаб разрушений.
- Где твой танк? – интересуюсь у него я.
- На том конце! – ревёт он.
- Ого-го! – я уподобляюсь восторженному коню и газую вперёд.
Мы кое-как лавируем между всеми этими амфибиями, которые настолько рады нашему обществу, что норовят расплющить между собой.
Через несколько минут мы уже на другом конце стоянки.
- Где? – ору я толстяку.
Он растерянно озирается по сторонам и не видит, как я понимаю, своего джипа.
- Ну! – подгоняю я его, - долго ещё мокнуть?
- Здесь стоял! – мычит гигант.
- Одно из двух, - говорю я, - или его смыло, что вряд ли, эти-то стоят. Или его взяли твои лысые дружки. В счёт долга, так сказать.
- О, чёрт! – орёт бомбовоз. Он готов рвать на себе волосы, которые, к счастью, на его черепе не произрастают.
- Ладно, едем! – заключаю я, газуя, - куда теперь?
- Может, угоним тачку?! – предлагает колобок. Он в отчаянии.
- Тебе ещё не хватает только проблем с законом! – заявляю я, - и потом, мокрее ты всё равно уже не станешь, так какая разница, на чём ездить?!
Моему другу, похоже, возразить нечего и он орёт мне, чтобы я его к невесте отвёз.
Действительно, может у его куколки что-нибудь вышло, а?
Так что мы направляем стопы (вернее, колёса) к ней. Заодно я узнаю её адресок (кто знает, может и пригодится!).
Толстяк называет адрес, и я решаю рвануть туда кратчайшей дорогой, по одной из центральных улиц.
Как только мы выруливаем на эту улицу, у меня возникает странное ощущение. Да, на этой улице явно что-то не так – она пуста.
Если на всех остальных улицах, где я уже сегодня плавал, были автомобили, здесь их нет.
Может, тут вынырнуло лохнесское чудовище?
В чём фишка, я просёк через сотню метров, когда мы с толстяком чуть не утонули.
Нет, это не лохнесское чудовище! Это мы, чудо-лохи, чуть не занялись подводным плаваньем!
Просто эта улица, оказывается, ниже окружающего ландшафта, что раньше было не заметно, потому что ливневая канализация, обычно, справлялась со своими задачами. Сегодня же она попросту захлебнулась!
Это-то и подтверждает мне бомбовоз, когда мы с мотоциклом уходим по шею под воду.
- Я не умею плавать! – верещит мой друг мне в ухо.
- Я помню! – сообщаю я ему и выруливаю на тротуар, где занимаются водными видами спорта редкие прохожие.
Внезапно движок моего мотоцикла начинает подозрительно булькать и я, наконец, понимаю, что это у меня сухопутный транспорт, а не подводная лодка.
Бамбино тоже что-то вопит сзади, но я, не обращая на него внимания, въезжаю на высокое крыльцо аптеки. Глушу мотор.
- Что такое?! – кричит толстяк.
- Мой мотоцикл тоже не умеет плавать, мой круглый друг, - спрыгнув с тачки, я хлопаю его по плечу, - надо ему дать отдых, слить воду, а то захлебнётся!
- Во дела! – толстый вздыхает как паровоз и перемещает свой вес с ягодиц на ноги.
Я даже явственно слышу, как мой мустанг вздыхает (только, в отличие от бомбовоза, с облегчением), когда лишается почётной ноши.
Мы стоим втроём под козырьком аптеки, закрытой по случаю потопа и наблюдаем за стихийным бедствием.
- Что же делать? – расстроено бубнит бегемот, - ведь у меня совсем мало времени. Надо найти Машу.
- Где? – любопытствую я, - в этом море?
- Чёрт! Чёрт! Чёрт! – толстяк топает ногами, крыльцо сотрясается, а брызги от его копыт летят во все стороны, - почему всё против меня!
- Не переживай, друг, - я взгромождаю руку ему на плечо, - я за тебя. Сейчас мотоцикл маленько отдохнёт и дальше поедем. Такси ты здесь всё равно не поймаешь.
Мы стоим на крыльце и видим, как по улице катят (скорее, плывут) два здоровых джипа, один за другим. Чёрные.
- Это не твои друзья? – интересуюсь я у колобка.
- Не знаю, - пожимает плечами Бамбино, - но лучше бы это были не они.
- Вот тут я с тобой совершенно согласен, друг! – я наблюдаю, как передний из джипов тонет по окна и останавливается.
среда, 29 июня 2011 г.
ДЕНЬ ОГУРЦА. хулиганская комедия. глава 25
ГЛАВА 25.
ТЕ ЖЕ, И ВОДОПЛАВАЮЩИЙ.
- Ай! – скулит ископаемый кобель, выдёргивая свою руку из-под её, и хватаясь за щёку, - ты чего?!
- Я – ничего! – кричит Маша, - а ты чего?!
- Я… Э … - бормочет старикан, - Ты о чём, деточка?
- Вот-вот! – Маша поднимает руку, делая вид, что хочет ему залепить ещё одну плюху, - именно! Я же тебе в дочки гожусь! А ты!…
- Ты же сама пришла! – лепечет Посыпающий песком коридоры клиники.
- Кобель старый! – вопит Маша, - все вы мужики – кобели! Как бабу увидели – всё, уже готовы к продолжению рода! Чёрт вас побери!
- Но ты же сама сказала, Машенька! – бубнит старый кобель, выглядывая из-за рук, которыми он прикрылся от возможной атаки.
- Что я сказала? – Мария опускает руки, - чтоб ты меня трахнул?!
- Да, - Олег Петрович осторожно опускает руки, но, увидев выражение лица своей подчинённой, опять прячет нос.
- Что?! – Маша вскакивает и хватает бутылку с коньяком.
- Нет! – верещит испуганный старичок с бесом в ребре.
- Ах, нет, значит? – Маша опускает бутылку и интересуется у него, - так да или нет?
- Ты сказала, что хочешь меня! – голосит начальство.
- Я?! – верещит Маша, - я хочу тебя?!
- Ну да, - бормочет смущённо пожилой кролик, выглядывая из-за своих сморщенных конечностей, - когда сюда зашла.
- Я… я… - шепчет Маша в прострации, - я хочу моего пожилого шефа?
Её руки опускаются, а бутылка падает на диван.
- Но ведь это совершенно нормально, - лепечет начальство, - многие из наших медсестёр оказывают мне соответствующие знаки внимания.
- Что? – её глаза опять впиваются в главврача, - да за мной молодые парни толпами бегают!
Тут она, конечно, несколько преувеличила, что ж, думаю юной красотке можно это простить, - ведь тяга к преувеличению существует у всех женщин.
- Так уж и толпы, - молвит Олег Петрович, - и потом, я же вижу, что вы не равнодушны ко мне.
Он улыбается во всю вставную челюсть и хлопает по дивану рядом с собой.
- Я вам сказала, что хочу попросить у вас денег, но вы, как настоящий кобель, услышали только, что «я хочу вас», - Маша, неожиданно для себя, всхлипывает и падает на диванчик, где тут же попадает в объятия своего пожилого ухажёра.
- Моя дорогая, не стоит так переживать, - ухажёр нежно её обнимает и гладит по волосам.
- Вы ведь и не представляете, Олег Петрович, какие у меня возникли проблемы, - продолжает всхлипывать невеста колобка.
- А ты расскажи, - супермачо свободной рукой переставляет коньяк с дивана на стол.
- У меня ведь, Олег Петрович, жених попал в очень большие затруднения. У него огромный долг, за который его обещали убить, если он не вернёт его! – она уже ревёт в голос, - а срок истекает сегодня!
- Ой, бедненькая! – по мере того, как Маша прижимается к нему всё крепче, главврач чувствует себя мужчиной всё больше, тем более что рыдания, которые сотрясают её, на его тело оказывают совершенно другое воздействие!
Олег Петрович, который своими профессионально ловкими руками уже успел изучить всё её тело, быстро набулькивает ещё коньяку в стакан и протягивает юной деве.
Та, в перерывах между всхлипами, вливает содержимое стакана себе в рот и смотрит на него.
- Ну что, полегчало? – интересуется старый эскулап.
- Ага, - бормочет Маша, и её взгляд преисполняется благодарности.
- Так каков размер долга?
- Десять миллионов рублей, - испуганно бормочет Маша.
- О-о! – вставная челюсть главного едва не летит на пол, когда он пытается
переварить услышанное, - как же его угораздило столько назанимать?
- Он проиграл эти деньги, - скулит Маша.
- Что?! – очки подпрыгивают на носу шефа, - так бросайте же этого безмозглого болвана, иначе он и вас проиграет!
- Я люблю его! – ревёт Маша в голос.
- Кошмар, - бормочет эскулап, чьи руки продолжают её утешать (во всех местах).
А Маша даже не замечает, что руки шефа уже находятся в её самых интересных местах, когда он, повернув её голову к себе, целует бедняжку.
Она в ужасе отшатывается.
- Ведь это тоже успокаивает нервы, дорогая, - поёт ей начальник.
- Да как вы можете! – восклицает невеста толстяка, внезапно осознавая, ГДЕ находятся его руки.
- Окажите мне внимание, милая Машенька, и тогда мы займёмся вашими проблемами, - скрипит старая вешалка.
- Счас! – вопит Маша и влепляет шефу ещё одну пощёчину.
Затем вскакивает и несётся к двери. У выхода она останавливается, поправляет одежду и оборачивается к шефу.
- Что? Я уволена, да? – ехидно вопрошает она.
- Нет, что вы! – кричит Олег Петрович.
Маша, хлопнув дверью, выскакивает в коридор, а её шеф остаётся один на один с бутылкой коньяка, с которой и общается.
- Ох! Какая горячая курочка! – восхищённо шепчет сморщенный перец после очередного глотка, - несомненно, в следующий раз у нас всё получится!
* * *
А я, тем временем, активно увлекаюсь водными процедурами. Мой сухопутный мотоцикл уже стал водным, и я, уподобившись серферу, пытаюсь оседлать на нём штормовую волну.
Про мой прикид сказать ничего сухого тоже нельзя.
Промок до нитки – это про меня!
Видать, сегодня действительно день Нептуна!
Небо ежесекундно раскалывается пополам, посылая на землю громовые раскаты. Ослепительные молнии мельтешат перед глазами как Новогодний фейерверк, но и на том спасибо, ибо без них была бы ночь. Хотя, нет, скорее поздний вечер, настолько плотно застелило небо.
И вся эта радость жарким июльским днём! Впрочем, что это я? Жаркий день смыло первым же ведром воды, упавшим с небес! И теперь царит блаженная прохлада.
Правда, несколько мокро вокруг.
Воды на асфальте пока что сантиметров десять, не больше, но, судя по скорости её прибывания, скоро можно будет купаться прямо на улицах.
Всё живое будто вымерло вокруг, если не считать тех нескольких прохожих, что пытаются переплыть улицу. Эти водоплавающие вяло бросаются матюками в водителей автомобилей, которые их окатывают водой и поднимают волны, превращая занятие первых в водное поло.
Да и что собственно матюгаться, когда вы и так мокры донельзя! Ведь лишнее ведро вам на голову уже ничего не изменит, не так ли?
И вот посреди всего этого аквапарка, я, любитель поплавать с использованием подручных средств (и без них тоже), продвигаюсь вперёд, движимый своим упрямством и движком моего мокрого, но не менее железного, чем раньше, коня.
На ближайшем перекрёстке пробка. Троллейбус перегородил проезжую часть, а вокруг него вяло покачиваются на волнах несколько легковушек, чьи водилы с удовольствием обменяли бы свои тачки на катера.
Тут же у края дороги стоит девчонка, лет этак двадцати и, прикрываясь зонтом, испуганно пялится на море, которое плещется у её ног.
Мы с моим конём подплываем к ней. Я, изобразив из себя Джеймса Бонда, предлагаю ей услуги паромщика. А она, хлопая глазами, мнётся. Я пробегаю взглядом по её одежде (а заодно и фигуре, к которой эта одежда плотно прилипла).
Н-да, надо заметить, что из сухих частей тела у неё только голова, да и то не совсем.
- Ну же, подруга! – кричу я сквозь шум грозы, - на своём зонтике вы далеко не уплывёте!
Красотка (а других я не подвожу, поверьте мне), презрев страх, складывает зонтик и с визгом паркуется на заднем седле моего мустанга.
- Обними меня крепче, крошка! – кричу я, - а то свалишься.
Что она и делает. Приятно, знаете ли, среди всемирного потопа (а вдруг это он!) ощутить на своей щеке тёплое дыхание ещё одного живого существа, пусть мокрого, но милого.
- Давай-ка я тебя, красавица, до дому доброшу, а то следующий паром, думаю, будет не скоро, - предлагаю я, и через миг мы летим по морю воды, весело забрызгивая тех девчонок, на ком я не остановил свой выбор.
* * *
Заслышав какой-то неведомый звук, доносящийся из глубин клиники, Люда испуганно оборачивается и открывает рот.
Пожилой бродяга, воспользовавшись её замешательством, проскальзывает мимо неё и семенит в сторону лестницы, ведущей на второй этаж.
- Стоять! – вопит Люда вслед бомжаре, поправляя сползающий колпак.
Но бомж, придав её словам то же значение, что слон придаёт комару, семенит дальше. Однако этот ярко пахнущий представитель современной цивилизации замирает на лестнице, заслышав новый крик.
Он испуганно замирает, но Люда не торопится его ловить. Она тоже слышит странный вопль и пока не понимает, что он обозначает.
Рваный господин, послушав несколько мгновений нарастающий вопль, содрогается и пятится.
Да, его можно понять.
Вой, отлетающий от пустых коридоров и усиленный эхом и топотом подобен завыванию небезызвестной собаки Баскервилей!
Люде больше не требуется просить непрошенного гостя удалиться – он уже сам несётся обратно к двери.
Конечно, ведь лучше немного поплавать, чем быть съеденным!
Проскочив мимо медсестры, бродяга выскакивает на крыльцо и останавливается, с ужасом глядя через стеклянную дверь на лестницу, ведущую в глубину клиники.
Люде приходится гораздо хуже, ведь она не может оставить пост.
Зубы её стучат, губы дрожат, пот льётся градом по симпатичному личику, а колпак вновь падает на пол.
И тут появляется ТО, что вызвало переполох.
Вернее, та!
На верхней ступеньке лестницы нарисовывается Маша!
Она ревёт в голос и отчаянно стучит каблуками по лестнице, торопясь к выходу.
Челюсть у Люды падает на пол, и она что-то мямлит подруге.
Но та, не замечая её, проносится мимо (не преминув вновь протопать по колпаку подруги) и выскакивает на крыльцо, где врезается в бомжа, стоящего с таким же разинутым ртом.
- Что случилось-то? – бормочет, наконец, Люда, обретая дар речи.
Поздно.
Маша с бомжом уже верещат, отпрыгнув друг от друга, и перекрывая своими сиренами шум грозы.
Люда хочет выйти на помощь подруге, но, сама наступив на колпак, ругается и, остаётся на месте, глядя на них через стекло.
Бродяга быстро приходит в себя. А, обретя себя, тут же, не стесняясь, выкладывает свои пожелания.
Он от неё хочет немного деньжат. Ну, вы понимаете, ему же нужно на хлеб, на пиво, на водку, на телку. На квартиру, в конце концов!
Мария, услышав это, опять воет и сквозь рыдания выкладывает бомжаре, что ей самой срочно нужно десять миллионов, а то её жениха убьют.
- Вот это любовь! – восхищённо шамкает несвежий представитель общества.
Следом за этим он долго роется по вонючим карманам и извлекает откуда-то, из глубины лохмотьев, железный червонец.
- Помогу чем смогу! – шамкает сочувственно бомж и протягивает невесте колобка монету.
- Меня это не спасёт! – ревёт Мария и вертит головой.
- Всё равно возьми! – шепелявит бродяга, а Маша отказывается.
Подобным образом они препираются некоторое время, потом бомжара, изловчившись, закидывает червонец, аккурат, ей в декольте.
Заревев, пуще прежнего, невеста Огурца, бросается прочь с крыльца к своей
маленькой красной машинке, презрев водопады, низвергающиеся с небес.
ТЕ ЖЕ, И ВОДОПЛАВАЮЩИЙ.
- Ай! – скулит ископаемый кобель, выдёргивая свою руку из-под её, и хватаясь за щёку, - ты чего?!
- Я – ничего! – кричит Маша, - а ты чего?!
- Я… Э … - бормочет старикан, - Ты о чём, деточка?
- Вот-вот! – Маша поднимает руку, делая вид, что хочет ему залепить ещё одну плюху, - именно! Я же тебе в дочки гожусь! А ты!…
- Ты же сама пришла! – лепечет Посыпающий песком коридоры клиники.
- Кобель старый! – вопит Маша, - все вы мужики – кобели! Как бабу увидели – всё, уже готовы к продолжению рода! Чёрт вас побери!
- Но ты же сама сказала, Машенька! – бубнит старый кобель, выглядывая из-за рук, которыми он прикрылся от возможной атаки.
- Что я сказала? – Мария опускает руки, - чтоб ты меня трахнул?!
- Да, - Олег Петрович осторожно опускает руки, но, увидев выражение лица своей подчинённой, опять прячет нос.
- Что?! – Маша вскакивает и хватает бутылку с коньяком.
- Нет! – верещит испуганный старичок с бесом в ребре.
- Ах, нет, значит? – Маша опускает бутылку и интересуется у него, - так да или нет?
- Ты сказала, что хочешь меня! – голосит начальство.
- Я?! – верещит Маша, - я хочу тебя?!
- Ну да, - бормочет смущённо пожилой кролик, выглядывая из-за своих сморщенных конечностей, - когда сюда зашла.
- Я… я… - шепчет Маша в прострации, - я хочу моего пожилого шефа?
Её руки опускаются, а бутылка падает на диван.
- Но ведь это совершенно нормально, - лепечет начальство, - многие из наших медсестёр оказывают мне соответствующие знаки внимания.
- Что? – её глаза опять впиваются в главврача, - да за мной молодые парни толпами бегают!
Тут она, конечно, несколько преувеличила, что ж, думаю юной красотке можно это простить, - ведь тяга к преувеличению существует у всех женщин.
- Так уж и толпы, - молвит Олег Петрович, - и потом, я же вижу, что вы не равнодушны ко мне.
Он улыбается во всю вставную челюсть и хлопает по дивану рядом с собой.
- Я вам сказала, что хочу попросить у вас денег, но вы, как настоящий кобель, услышали только, что «я хочу вас», - Маша, неожиданно для себя, всхлипывает и падает на диванчик, где тут же попадает в объятия своего пожилого ухажёра.
- Моя дорогая, не стоит так переживать, - ухажёр нежно её обнимает и гладит по волосам.
- Вы ведь и не представляете, Олег Петрович, какие у меня возникли проблемы, - продолжает всхлипывать невеста колобка.
- А ты расскажи, - супермачо свободной рукой переставляет коньяк с дивана на стол.
- У меня ведь, Олег Петрович, жених попал в очень большие затруднения. У него огромный долг, за который его обещали убить, если он не вернёт его! – она уже ревёт в голос, - а срок истекает сегодня!
- Ой, бедненькая! – по мере того, как Маша прижимается к нему всё крепче, главврач чувствует себя мужчиной всё больше, тем более что рыдания, которые сотрясают её, на его тело оказывают совершенно другое воздействие!
Олег Петрович, который своими профессионально ловкими руками уже успел изучить всё её тело, быстро набулькивает ещё коньяку в стакан и протягивает юной деве.
Та, в перерывах между всхлипами, вливает содержимое стакана себе в рот и смотрит на него.
- Ну что, полегчало? – интересуется старый эскулап.
- Ага, - бормочет Маша, и её взгляд преисполняется благодарности.
- Так каков размер долга?
- Десять миллионов рублей, - испуганно бормочет Маша.
- О-о! – вставная челюсть главного едва не летит на пол, когда он пытается
переварить услышанное, - как же его угораздило столько назанимать?
- Он проиграл эти деньги, - скулит Маша.
- Что?! – очки подпрыгивают на носу шефа, - так бросайте же этого безмозглого болвана, иначе он и вас проиграет!
- Я люблю его! – ревёт Маша в голос.
- Кошмар, - бормочет эскулап, чьи руки продолжают её утешать (во всех местах).
А Маша даже не замечает, что руки шефа уже находятся в её самых интересных местах, когда он, повернув её голову к себе, целует бедняжку.
Она в ужасе отшатывается.
- Ведь это тоже успокаивает нервы, дорогая, - поёт ей начальник.
- Да как вы можете! – восклицает невеста толстяка, внезапно осознавая, ГДЕ находятся его руки.
- Окажите мне внимание, милая Машенька, и тогда мы займёмся вашими проблемами, - скрипит старая вешалка.
- Счас! – вопит Маша и влепляет шефу ещё одну пощёчину.
Затем вскакивает и несётся к двери. У выхода она останавливается, поправляет одежду и оборачивается к шефу.
- Что? Я уволена, да? – ехидно вопрошает она.
- Нет, что вы! – кричит Олег Петрович.
Маша, хлопнув дверью, выскакивает в коридор, а её шеф остаётся один на один с бутылкой коньяка, с которой и общается.
- Ох! Какая горячая курочка! – восхищённо шепчет сморщенный перец после очередного глотка, - несомненно, в следующий раз у нас всё получится!
* * *
А я, тем временем, активно увлекаюсь водными процедурами. Мой сухопутный мотоцикл уже стал водным, и я, уподобившись серферу, пытаюсь оседлать на нём штормовую волну.
Про мой прикид сказать ничего сухого тоже нельзя.
Промок до нитки – это про меня!
Видать, сегодня действительно день Нептуна!
Небо ежесекундно раскалывается пополам, посылая на землю громовые раскаты. Ослепительные молнии мельтешат перед глазами как Новогодний фейерверк, но и на том спасибо, ибо без них была бы ночь. Хотя, нет, скорее поздний вечер, настолько плотно застелило небо.
И вся эта радость жарким июльским днём! Впрочем, что это я? Жаркий день смыло первым же ведром воды, упавшим с небес! И теперь царит блаженная прохлада.
Правда, несколько мокро вокруг.
Воды на асфальте пока что сантиметров десять, не больше, но, судя по скорости её прибывания, скоро можно будет купаться прямо на улицах.
Всё живое будто вымерло вокруг, если не считать тех нескольких прохожих, что пытаются переплыть улицу. Эти водоплавающие вяло бросаются матюками в водителей автомобилей, которые их окатывают водой и поднимают волны, превращая занятие первых в водное поло.
Да и что собственно матюгаться, когда вы и так мокры донельзя! Ведь лишнее ведро вам на голову уже ничего не изменит, не так ли?
И вот посреди всего этого аквапарка, я, любитель поплавать с использованием подручных средств (и без них тоже), продвигаюсь вперёд, движимый своим упрямством и движком моего мокрого, но не менее железного, чем раньше, коня.
На ближайшем перекрёстке пробка. Троллейбус перегородил проезжую часть, а вокруг него вяло покачиваются на волнах несколько легковушек, чьи водилы с удовольствием обменяли бы свои тачки на катера.
Тут же у края дороги стоит девчонка, лет этак двадцати и, прикрываясь зонтом, испуганно пялится на море, которое плещется у её ног.
Мы с моим конём подплываем к ней. Я, изобразив из себя Джеймса Бонда, предлагаю ей услуги паромщика. А она, хлопая глазами, мнётся. Я пробегаю взглядом по её одежде (а заодно и фигуре, к которой эта одежда плотно прилипла).
Н-да, надо заметить, что из сухих частей тела у неё только голова, да и то не совсем.
- Ну же, подруга! – кричу я сквозь шум грозы, - на своём зонтике вы далеко не уплывёте!
Красотка (а других я не подвожу, поверьте мне), презрев страх, складывает зонтик и с визгом паркуется на заднем седле моего мустанга.
- Обними меня крепче, крошка! – кричу я, - а то свалишься.
Что она и делает. Приятно, знаете ли, среди всемирного потопа (а вдруг это он!) ощутить на своей щеке тёплое дыхание ещё одного живого существа, пусть мокрого, но милого.
- Давай-ка я тебя, красавица, до дому доброшу, а то следующий паром, думаю, будет не скоро, - предлагаю я, и через миг мы летим по морю воды, весело забрызгивая тех девчонок, на ком я не остановил свой выбор.
* * *
Заслышав какой-то неведомый звук, доносящийся из глубин клиники, Люда испуганно оборачивается и открывает рот.
Пожилой бродяга, воспользовавшись её замешательством, проскальзывает мимо неё и семенит в сторону лестницы, ведущей на второй этаж.
- Стоять! – вопит Люда вслед бомжаре, поправляя сползающий колпак.
Но бомж, придав её словам то же значение, что слон придаёт комару, семенит дальше. Однако этот ярко пахнущий представитель современной цивилизации замирает на лестнице, заслышав новый крик.
Он испуганно замирает, но Люда не торопится его ловить. Она тоже слышит странный вопль и пока не понимает, что он обозначает.
Рваный господин, послушав несколько мгновений нарастающий вопль, содрогается и пятится.
Да, его можно понять.
Вой, отлетающий от пустых коридоров и усиленный эхом и топотом подобен завыванию небезызвестной собаки Баскервилей!
Люде больше не требуется просить непрошенного гостя удалиться – он уже сам несётся обратно к двери.
Конечно, ведь лучше немного поплавать, чем быть съеденным!
Проскочив мимо медсестры, бродяга выскакивает на крыльцо и останавливается, с ужасом глядя через стеклянную дверь на лестницу, ведущую в глубину клиники.
Люде приходится гораздо хуже, ведь она не может оставить пост.
Зубы её стучат, губы дрожат, пот льётся градом по симпатичному личику, а колпак вновь падает на пол.
И тут появляется ТО, что вызвало переполох.
Вернее, та!
На верхней ступеньке лестницы нарисовывается Маша!
Она ревёт в голос и отчаянно стучит каблуками по лестнице, торопясь к выходу.
Челюсть у Люды падает на пол, и она что-то мямлит подруге.
Но та, не замечая её, проносится мимо (не преминув вновь протопать по колпаку подруги) и выскакивает на крыльцо, где врезается в бомжа, стоящего с таким же разинутым ртом.
- Что случилось-то? – бормочет, наконец, Люда, обретая дар речи.
Поздно.
Маша с бомжом уже верещат, отпрыгнув друг от друга, и перекрывая своими сиренами шум грозы.
Люда хочет выйти на помощь подруге, но, сама наступив на колпак, ругается и, остаётся на месте, глядя на них через стекло.
Бродяга быстро приходит в себя. А, обретя себя, тут же, не стесняясь, выкладывает свои пожелания.
Он от неё хочет немного деньжат. Ну, вы понимаете, ему же нужно на хлеб, на пиво, на водку, на телку. На квартиру, в конце концов!
Мария, услышав это, опять воет и сквозь рыдания выкладывает бомжаре, что ей самой срочно нужно десять миллионов, а то её жениха убьют.
- Вот это любовь! – восхищённо шамкает несвежий представитель общества.
Следом за этим он долго роется по вонючим карманам и извлекает откуда-то, из глубины лохмотьев, железный червонец.
- Помогу чем смогу! – шамкает сочувственно бомж и протягивает невесте колобка монету.
- Меня это не спасёт! – ревёт Мария и вертит головой.
- Всё равно возьми! – шепелявит бродяга, а Маша отказывается.
Подобным образом они препираются некоторое время, потом бомжара, изловчившись, закидывает червонец, аккурат, ей в декольте.
Заревев, пуще прежнего, невеста Огурца, бросается прочь с крыльца к своей
маленькой красной машинке, презрев водопады, низвергающиеся с небес.
воскресенье, 26 июня 2011 г.
ДЕНЬ ОГУРЦА. хулиганская комедия. глава 24
ГЛАВА 24.
БЕС В РЕБРО.
Маша идёт по коридору клиники, и её шаги гулко отдаются от стен. Каблучки: цок-цок-цок.
«Наверное, моё приближение слышно издалека», - отвлечённо думает она.
В коридоре, по которому она идёт, нет кабинетов врачей. Здесь только
хозяйственные помещения и приёмная главного врача. Именно поэтому она здесь и находится в полном одиночестве.
Но даже сюда доносится шум ливня с улицы.
- Что там с моим Димой? – бормочет невеста бедолаги рассеянно.
Кабинет начальника, тем временем, приближается.
- Уж не стал ли он играть, случайно? – задумчиво бубнит она.
Из-за угла уже видно табличку на двери Олега Петровича.
«Главврач» - золотыми буквами.
- Пусть только попробует… - шепчет Маша.
И вдруг её поражает мысль:
«А если этот кот, его тёзка, соврал? Если эти две мочалки – ИХ любовницы, а не его?!»
Волна негодования тут же охватывает невесту толстяка и она, покраснев, семенит ещё быстрее.
- Пусть только попробует! – восклицает она и делает решительный шаг к двери начальства, не глядя себе под ноги.
Каблучок её туфельки зацепляется за коврик перед дверью.
- Я им устрою! – вопит Маша, головой в полёте распахивая дверь к главному.
Посреди кабинета стоит этот самый, главный, в расстегнутом белом халате и рубашке с галстуком под ним. Он, Олег Петрович, у которого очки сползли на переносицу, глаза выпучились, а рот открылся, с ужасом смотрит перед собой, куда на колени приземляется Маша, не забыв, при этом, гулко треснутся лбом об пол.
А так как хозяин клиники не успевает разглядеть лица особы, которая столь бесцеремонно пала перед ним ниц, он, подобрав челюсть, изумлённо бормочет:
- Кто вы?
Несомненно, эскулап принял её за недовольную клиентку.
- Олег Петрович! – кричит в пол Маша, - я вас хочу!…
- О-о! – мычит пожилой самец.
- Попросить денег… - шепчет Маша, но это-то, как раз, мужские уши и не склонны слышать.
А вы разве не знаете, что первую часть этой фразы услышат девяносто девять процентов мужиков, а со второй половиной – всё с точностью до наоборот?!
Тут Маша поднимает, наконец, голову и её начальник, в душе вечно молодой, видит её симпатичную мордашку.
- О, Машенька, - старый последователь Гиппократа подаёт невесте колобка руки и легко поднимает её с пола.
Ну, разумеется, вы думаете, раз он стар, то и дряхл.
Однако!
Все знают, что старый конь борозды не испортит.
Хотя, юные нимфетки обычно добавляют, что он её (борозду) и не вспашет.
Чтож, оставим их мнения при них, и продолжим, не впадая в бесполезные прения (предпочтем им лучше полезные трения).
- Машенька! – тем временем воркует старый конь, который в халате (не в пальто), держа юную особу за руки и разглядывая её, - вы пришли ко мне, дорогая, с ТАКОЙ просьбой!…
Маша краснеет ещё больше, но ничего не говорит. Ибо ничего не понимает, как вы уже догадались. И действительно, когда к человеку приходишь за деньгами, на радушный приём обычно не рассчитываешь, не так ли?
- И что, Машенька, неужели больше некому это сделать для вас? – поёт соловьём потомок Парацельса.
- Нет, - вздыхает Маша.
- О-о, - тот, который борозды не испортит, явно колеблется, сможет ли он её вспахать.
- Просто будьте мужчиной, милый Олег Петрович, ну хоть раз! – молит его несчастная.
- Не могу, - вздыхает эскулап с сединой в бороде и бесом в ребре, - у меня «Простамола» нет.
Он отпускает её руки и смотрит на неё пристально.
А она, чисто автоматически, поправляет мокрые волосы. Да-да, интуитивно женщина воспроизводит именно те жесты, которые не оставляют равнодушными мужчин!
И тут же Маша становится для него нимфой, и даже более того - Афродитой, только что вынырнувшей из морской пены и поправляющей мокрые волосы.
Он, глядя на неё, опять открывает рот, которым вначале ловит воздух, а потом всё же говорит (охрипшим голосом):
- Впрочем, у меня есть идея на этот счёт.
Лицо Маши сияет, а пожилой сатир опять берёт её за руки, усаживает на диванчик, стоящий здесь же и отправляется к шкафу.
В шкафу случайно (чудо, да и только!) оказывается бар, откуда хозяин клиники и кабинета извлекает початую бутылку коньяка и два стакана.
Всё это он взгромождает на журнальный столик, стоящий тут же и профессиональным жестом набулькивает по полстакана (а вы думали, врачи только рецепты умеют выписывать?).
Маша в недоумении взирает на столь пышный приём и молчит.
Между тем тот, чей песок уже давно высыпался, топает к своему столу, из ящика которого он вытаскивает загадочную коробочку, похожую на упаковку таблеток.
Пожилой мачо присаживается на краешек дивана и, подняв свой стакан, выжидательно смотрит на свою работницу, столь неожиданно проявившую к нему столь нетривиальный интерес.
- Но я ведь за рулём, Олег Петрович, - бубнит растерянно медсестра.
- Во-первых, для вас я просто Олег, - строго говорит главврач и у Маши открывается рот, - а во-вторых, милая, такое количество хорошего алкоголя вам будет только на пользу.
- Да? – бормочет Маша, робко поднимая стакан.
- Да, - уверенно поёт седой соловей, - ваш стресс сразу тю-тю!
Тут он распечатывает коробку, которую прихватил из стола, достаёт оттуда таблетку и проглатывает её.
- Ну, - говорит он, - давайте выпьем, Машенька, за то, что вы, наконец, собрались и пришли ко мне.
Они опрокидывают коньяк внутрь себя. Главврач удовлетворённо крякает и бросает коробку с лекарством на стол. Маша, выпив свои полстакана, глотает воздух и машет рукой около рта, пытаясь отдышаться.
- Напиток богов, - упоённо заявляет начальник и смотрит на свою сотрудницу, которая, похоже, приходит в себя, - теперь вам полегчает.
- Спасибо, - Маша смотрит на него влажными (от коньяка) глазами, - вроде бы мне действительно становится легче.
- Это старый как мир принцип, - толкает речь пожилой лектор, - хочешь облегчить душу – нагрузи тело. Только вот женщины почему-то совершенно не используют его, предпочитая мучить и себя, и окружающих.
Маша, неожиданно для себя, хихикает. Определённо её старый начальник, говорящий загадками, ей нравится. В таком ракурсе она видит его впервые.
Тем временем, этот старый, который начальник, уже налил по второму полстакана. Маша с сомнением смотрит на наполненную тару, но у её шефа на этот счёт – полная уверенность. Он берёт её руку в свою, медленно подносит к своему лицу и целует, глядя ей в глаза.
Маша опять краснеет. Впрочем, «опять» здесь не совсем уместно, ибо она ещё не успела побледнеть!
Затем принц пенсионного возраста вкладывает в её ручку стакан и поднимает свой (стакан, не подумайте чего!).
- Теперь на брудершафт, дорогая Машенька! – заявляет наглый мачо, которому бы в доме для престарелых за старухами бегать.
У Маши открывается рот.
Вот это да! Какой прыткий у неё шеф! А ведь и не скажешь: на вид – божий одуванчик, да и только.
А у него ещё вон сколько пороха-то в пороховницах!
- Я… это… - бормочет Маша в порыве коня на скаку остановить (старого).
- Начальству не отказывают, - назидательно говорит старый и они пьют.
Олег Петрович дарит ей на закуску влажный поцелуй с привкусом старых кирзовых сапогов.
И вот, они уже сидят рядом несколько прибалдевшие. Маша – от коньяка и прыти главврача. Он же, в свою очередь, от него же (коньяка), ещё кое от чего (того, что было в коробке с лекарством) и присутствия юной самочки, которую он только что попробовал на вкус.
И у Маши откуда-то из глубины её обалдевшего сознания выползает мысль:
«А на что я готова пойти ради моего жениха?»
А у её начальника всё его существо наполняется какой-то радостью и
предвкушением, и он опять себя чувствует молодым кобельком, который, весело размахивая хвостиком, носится за сучками.
А Маша понимает, что ради своего толстого оболтуса она готова совершенно на всё, даже на ЭТО! И это ей совершенно не нравится!
Осмелевший пожилой (в душе молодой) кобелёк, тем временем обнимает её за талию и притягивает к себе.
- Олег Петрович! – возмущённо отстраняется Маша, - я же пришла не за этим.
- А зачем? – брови главного поднимаются и, как вы догадались, хвостиком он уже не размахивает.
- У меня ведь проблемы, - бормочет Маша, одёргивая блузку, - большие…
«О, да! – думает старый кобель, глядя на её блузку, у тебя там бо-о-о-льшие проблемы!»
- Какие же… - разочарованно бубнит он же вслух, поняв, что с ним, именно как с кобелём, и обошлись.
Опять перед носом помахали куском мяса, но только для того, чтобы он что-то сделал. На задние лапки, например, встал.
- У меня есть жених, - вдохновенно заявляет Маша.
- Ну и что? – равнодушно спрашивает старый самец, - а у меня: жена, дети, внуки, собаки и целый коллектив безмозглых дурочек.
- Ой! – Маша на мгновение замирает, глядя на него.
Её шеф, у неё на глазах, превращается из молодого романтичного кобелька в старого прожжённого волчару.
- Мне нужны деньги, Олег Петрович, - лепечет юная особа.
Её взгляд блуждает по лицу шефа, по кабинету, выглядывает в окно (ливень всё ещё хлещет), возвращается на стол и останавливается на коробочке, которую туда бросил шеф.
- Ой! – шепчет она испуганно, ибо на коробочке неоднозначная надпись.
«Виагра»!
- Какие деньги? – интересуется шеф, разглядывая её, то краснеющую, то бледнеющую.
А Маша пытается отодвинуться от него, но упирается в подлокотник дивана. Главврач же, в свою очередь, придвигается к ней.
- А!… о!… - вскрикивает Маша, чувствуя бедром горячую конечность начальства.
- Так какие деньги тебе нужны, курочка? – рука босса поглаживает её голую коленку, - повышение зарплаты?
- Нет! – вскрикивает Маша, с ужасом взирая на пожилого похотливого кота.
- Нет? – удивляется кот.
- То есть да, - бормочет невеста колобка, зажатая в угол, - и эт-то тоже…
- Это тоже? – рука босса поднимается по её ноге.
- То есть, от повышения зарплаты я бы не отказалась! – скороговоркой выпаливает несчастная.
Её рука ложится на руку босса и пытается её оторвать от своей ножки. Но клешня пожилого осьминога будто приросла, и Маше ничего не остаётся, как, прижав её, остановить продвижение к заветной цели.
- Тогда поцелуй меня, моя уточка! – призывно крякает пожилой селезень.
- Но у меня же есть жених! – вопит Маша.
- Я тебе уже говорил, что я думаю по этому поводу! – голосит начальство.
«У, старый козёл!» - вопит про себя Маша и, закрыв глаза, выставляет губы вперёд.
Старый хрыч пытается вновь ей продемонстрировать свой морщинистый влажный рот, но Маша не открывает свой.
- Разожми губки, деточка! – воркует дряхлый петушок.
Маша вздыхает и исполняет его просьбу.
- Считай, что повышение зарплаты у тебя в кармане, - шепчет старик, готовясь приникнуть к живительному источнику, - теперь мы будем жить со-о-о-всем по-другому, не так ли, Машенька?
- Конечно! – вопит невеста колобка и залепляет ему пощечину.
БЕС В РЕБРО.
Маша идёт по коридору клиники, и её шаги гулко отдаются от стен. Каблучки: цок-цок-цок.
«Наверное, моё приближение слышно издалека», - отвлечённо думает она.
В коридоре, по которому она идёт, нет кабинетов врачей. Здесь только
хозяйственные помещения и приёмная главного врача. Именно поэтому она здесь и находится в полном одиночестве.
Но даже сюда доносится шум ливня с улицы.
- Что там с моим Димой? – бормочет невеста бедолаги рассеянно.
Кабинет начальника, тем временем, приближается.
- Уж не стал ли он играть, случайно? – задумчиво бубнит она.
Из-за угла уже видно табличку на двери Олега Петровича.
«Главврач» - золотыми буквами.
- Пусть только попробует… - шепчет Маша.
И вдруг её поражает мысль:
«А если этот кот, его тёзка, соврал? Если эти две мочалки – ИХ любовницы, а не его?!»
Волна негодования тут же охватывает невесту толстяка и она, покраснев, семенит ещё быстрее.
- Пусть только попробует! – восклицает она и делает решительный шаг к двери начальства, не глядя себе под ноги.
Каблучок её туфельки зацепляется за коврик перед дверью.
- Я им устрою! – вопит Маша, головой в полёте распахивая дверь к главному.
Посреди кабинета стоит этот самый, главный, в расстегнутом белом халате и рубашке с галстуком под ним. Он, Олег Петрович, у которого очки сползли на переносицу, глаза выпучились, а рот открылся, с ужасом смотрит перед собой, куда на колени приземляется Маша, не забыв, при этом, гулко треснутся лбом об пол.
А так как хозяин клиники не успевает разглядеть лица особы, которая столь бесцеремонно пала перед ним ниц, он, подобрав челюсть, изумлённо бормочет:
- Кто вы?
Несомненно, эскулап принял её за недовольную клиентку.
- Олег Петрович! – кричит в пол Маша, - я вас хочу!…
- О-о! – мычит пожилой самец.
- Попросить денег… - шепчет Маша, но это-то, как раз, мужские уши и не склонны слышать.
А вы разве не знаете, что первую часть этой фразы услышат девяносто девять процентов мужиков, а со второй половиной – всё с точностью до наоборот?!
Тут Маша поднимает, наконец, голову и её начальник, в душе вечно молодой, видит её симпатичную мордашку.
- О, Машенька, - старый последователь Гиппократа подаёт невесте колобка руки и легко поднимает её с пола.
Ну, разумеется, вы думаете, раз он стар, то и дряхл.
Однако!
Все знают, что старый конь борозды не испортит.
Хотя, юные нимфетки обычно добавляют, что он её (борозду) и не вспашет.
Чтож, оставим их мнения при них, и продолжим, не впадая в бесполезные прения (предпочтем им лучше полезные трения).
- Машенька! – тем временем воркует старый конь, который в халате (не в пальто), держа юную особу за руки и разглядывая её, - вы пришли ко мне, дорогая, с ТАКОЙ просьбой!…
Маша краснеет ещё больше, но ничего не говорит. Ибо ничего не понимает, как вы уже догадались. И действительно, когда к человеку приходишь за деньгами, на радушный приём обычно не рассчитываешь, не так ли?
- И что, Машенька, неужели больше некому это сделать для вас? – поёт соловьём потомок Парацельса.
- Нет, - вздыхает Маша.
- О-о, - тот, который борозды не испортит, явно колеблется, сможет ли он её вспахать.
- Просто будьте мужчиной, милый Олег Петрович, ну хоть раз! – молит его несчастная.
- Не могу, - вздыхает эскулап с сединой в бороде и бесом в ребре, - у меня «Простамола» нет.
Он отпускает её руки и смотрит на неё пристально.
А она, чисто автоматически, поправляет мокрые волосы. Да-да, интуитивно женщина воспроизводит именно те жесты, которые не оставляют равнодушными мужчин!
И тут же Маша становится для него нимфой, и даже более того - Афродитой, только что вынырнувшей из морской пены и поправляющей мокрые волосы.
Он, глядя на неё, опять открывает рот, которым вначале ловит воздух, а потом всё же говорит (охрипшим голосом):
- Впрочем, у меня есть идея на этот счёт.
Лицо Маши сияет, а пожилой сатир опять берёт её за руки, усаживает на диванчик, стоящий здесь же и отправляется к шкафу.
В шкафу случайно (чудо, да и только!) оказывается бар, откуда хозяин клиники и кабинета извлекает початую бутылку коньяка и два стакана.
Всё это он взгромождает на журнальный столик, стоящий тут же и профессиональным жестом набулькивает по полстакана (а вы думали, врачи только рецепты умеют выписывать?).
Маша в недоумении взирает на столь пышный приём и молчит.
Между тем тот, чей песок уже давно высыпался, топает к своему столу, из ящика которого он вытаскивает загадочную коробочку, похожую на упаковку таблеток.
Пожилой мачо присаживается на краешек дивана и, подняв свой стакан, выжидательно смотрит на свою работницу, столь неожиданно проявившую к нему столь нетривиальный интерес.
- Но я ведь за рулём, Олег Петрович, - бубнит растерянно медсестра.
- Во-первых, для вас я просто Олег, - строго говорит главврач и у Маши открывается рот, - а во-вторых, милая, такое количество хорошего алкоголя вам будет только на пользу.
- Да? – бормочет Маша, робко поднимая стакан.
- Да, - уверенно поёт седой соловей, - ваш стресс сразу тю-тю!
Тут он распечатывает коробку, которую прихватил из стола, достаёт оттуда таблетку и проглатывает её.
- Ну, - говорит он, - давайте выпьем, Машенька, за то, что вы, наконец, собрались и пришли ко мне.
Они опрокидывают коньяк внутрь себя. Главврач удовлетворённо крякает и бросает коробку с лекарством на стол. Маша, выпив свои полстакана, глотает воздух и машет рукой около рта, пытаясь отдышаться.
- Напиток богов, - упоённо заявляет начальник и смотрит на свою сотрудницу, которая, похоже, приходит в себя, - теперь вам полегчает.
- Спасибо, - Маша смотрит на него влажными (от коньяка) глазами, - вроде бы мне действительно становится легче.
- Это старый как мир принцип, - толкает речь пожилой лектор, - хочешь облегчить душу – нагрузи тело. Только вот женщины почему-то совершенно не используют его, предпочитая мучить и себя, и окружающих.
Маша, неожиданно для себя, хихикает. Определённо её старый начальник, говорящий загадками, ей нравится. В таком ракурсе она видит его впервые.
Тем временем, этот старый, который начальник, уже налил по второму полстакана. Маша с сомнением смотрит на наполненную тару, но у её шефа на этот счёт – полная уверенность. Он берёт её руку в свою, медленно подносит к своему лицу и целует, глядя ей в глаза.
Маша опять краснеет. Впрочем, «опять» здесь не совсем уместно, ибо она ещё не успела побледнеть!
Затем принц пенсионного возраста вкладывает в её ручку стакан и поднимает свой (стакан, не подумайте чего!).
- Теперь на брудершафт, дорогая Машенька! – заявляет наглый мачо, которому бы в доме для престарелых за старухами бегать.
У Маши открывается рот.
Вот это да! Какой прыткий у неё шеф! А ведь и не скажешь: на вид – божий одуванчик, да и только.
А у него ещё вон сколько пороха-то в пороховницах!
- Я… это… - бормочет Маша в порыве коня на скаку остановить (старого).
- Начальству не отказывают, - назидательно говорит старый и они пьют.
Олег Петрович дарит ей на закуску влажный поцелуй с привкусом старых кирзовых сапогов.
И вот, они уже сидят рядом несколько прибалдевшие. Маша – от коньяка и прыти главврача. Он же, в свою очередь, от него же (коньяка), ещё кое от чего (того, что было в коробке с лекарством) и присутствия юной самочки, которую он только что попробовал на вкус.
И у Маши откуда-то из глубины её обалдевшего сознания выползает мысль:
«А на что я готова пойти ради моего жениха?»
А у её начальника всё его существо наполняется какой-то радостью и
предвкушением, и он опять себя чувствует молодым кобельком, который, весело размахивая хвостиком, носится за сучками.
А Маша понимает, что ради своего толстого оболтуса она готова совершенно на всё, даже на ЭТО! И это ей совершенно не нравится!
Осмелевший пожилой (в душе молодой) кобелёк, тем временем обнимает её за талию и притягивает к себе.
- Олег Петрович! – возмущённо отстраняется Маша, - я же пришла не за этим.
- А зачем? – брови главного поднимаются и, как вы догадались, хвостиком он уже не размахивает.
- У меня ведь проблемы, - бормочет Маша, одёргивая блузку, - большие…
«О, да! – думает старый кобель, глядя на её блузку, у тебя там бо-о-о-льшие проблемы!»
- Какие же… - разочарованно бубнит он же вслух, поняв, что с ним, именно как с кобелём, и обошлись.
Опять перед носом помахали куском мяса, но только для того, чтобы он что-то сделал. На задние лапки, например, встал.
- У меня есть жених, - вдохновенно заявляет Маша.
- Ну и что? – равнодушно спрашивает старый самец, - а у меня: жена, дети, внуки, собаки и целый коллектив безмозглых дурочек.
- Ой! – Маша на мгновение замирает, глядя на него.
Её шеф, у неё на глазах, превращается из молодого романтичного кобелька в старого прожжённого волчару.
- Мне нужны деньги, Олег Петрович, - лепечет юная особа.
Её взгляд блуждает по лицу шефа, по кабинету, выглядывает в окно (ливень всё ещё хлещет), возвращается на стол и останавливается на коробочке, которую туда бросил шеф.
- Ой! – шепчет она испуганно, ибо на коробочке неоднозначная надпись.
«Виагра»!
- Какие деньги? – интересуется шеф, разглядывая её, то краснеющую, то бледнеющую.
А Маша пытается отодвинуться от него, но упирается в подлокотник дивана. Главврач же, в свою очередь, придвигается к ней.
- А!… о!… - вскрикивает Маша, чувствуя бедром горячую конечность начальства.
- Так какие деньги тебе нужны, курочка? – рука босса поглаживает её голую коленку, - повышение зарплаты?
- Нет! – вскрикивает Маша, с ужасом взирая на пожилого похотливого кота.
- Нет? – удивляется кот.
- То есть да, - бормочет невеста колобка, зажатая в угол, - и эт-то тоже…
- Это тоже? – рука босса поднимается по её ноге.
- То есть, от повышения зарплаты я бы не отказалась! – скороговоркой выпаливает несчастная.
Её рука ложится на руку босса и пытается её оторвать от своей ножки. Но клешня пожилого осьминога будто приросла, и Маше ничего не остаётся, как, прижав её, остановить продвижение к заветной цели.
- Тогда поцелуй меня, моя уточка! – призывно крякает пожилой селезень.
- Но у меня же есть жених! – вопит Маша.
- Я тебе уже говорил, что я думаю по этому поводу! – голосит начальство.
«У, старый козёл!» - вопит про себя Маша и, закрыв глаза, выставляет губы вперёд.
Старый хрыч пытается вновь ей продемонстрировать свой морщинистый влажный рот, но Маша не открывает свой.
- Разожми губки, деточка! – воркует дряхлый петушок.
Маша вздыхает и исполняет его просьбу.
- Считай, что повышение зарплаты у тебя в кармане, - шепчет старик, готовясь приникнуть к живительному источнику, - теперь мы будем жить со-о-о-всем по-другому, не так ли, Машенька?
- Конечно! – вопит невеста колобка и залепляет ему пощечину.
Подписаться на:
Сообщения (Atom)
Сообщения
