ГЛАВА 8.
БЕРЕМЕННАЯ АФРОДИТА.
- Заходи, - Дмитрий открывает дверь перед своим тёзкой.
- Вот это тачка! – толстый шагает внутрь и останавливается, разглядывая мотоцикл.
- Любишь погонять с ветерком? – интересуется топ-модель в плавках.
- Я боюсь мотоциклов, у меня джип… - бормочет жиртрест.
- Ещё бы! – смеётся худой, - тебя только на грузовиках возить!
Колобок дуется, а Дмитрий сбрасывает шлёпки и говорит:
- Башмаки снимай, нечего мой пол заливать!
Бедовый послушно стаскивает туфли. Вода с него течёт рекой и скапливается вокруг мутной лужей.
- И угораздило тебя с моста прилететь! – качает головой хозяин квартиры, -
утопиться чтоль хотел?
- Да нет, - толстенький мнётся на месте, а лужа под ним растёт, - сбросили меня.
- Что? – отставной защитник капиталистической собственности поднимает брови, - из-за долгов?
- Ага, - кротко блеет бомбовоз.
Лужа продолжает расти и это стихийное бедствие, объединившись с природной доброжелательностью, в Дмитрии побеждают недовольство.
- Вот что, - ворчит ловелас, - снимай всю одежду. Я тебе что-нибудь подберу пока, а свой хлам бросишь в ванную.
Хэллоуиновская тыква вновь обретает потерянную улыбку и бодро отдирает от себя прилипшие шмотки.
Дмитрий возвращается с кухни, куда ходил полоскать рот, и видит толстопузого в трусах с сердечками, топчущегося посреди лужи в прихожей.
- Ха-ха! – веселится стройный, - Это ты, а не я, звезда стриптиза!
- Ничего смешного тут нет! – обиженно мычит колобок.
- Конечно, нет! – Дмитрий пытается изобразить серьёзную мину, - вчера б ты весь банк сорвал в этих труселях. Все красотки просто свихнулись бы, увидев тебя такого!
- Ты думаешь?! – колобок, в смущении, краснеет весь, от пяток до лысины.
- Шмотки сюда, - Дмитрий показывает на дверь ванной комнаты.
Колобок протягивает клешню к дверной ручке, но не успевает за неё схватиться, ибо дверь, в этот момент распахивается сама и ударяет его в лоб.
Гаргантюа раскачивается и собирается, вроде как, грохнуться в обморок, но открывшееся зрелище его завораживает (если не сказать «замораживает»).
На пороге ванной стоит Лика, ослепительная блондинка. На её обнажённой груди блестят капельки воды, а руками она придерживает на бёдрах полотенце.
Она видит постороннего мужика в модных трусах и с огромным пузом. Глаза её при этом увеличиваются, руки взлетают к лицу (полотенце, разумеется, падает).
- Огурчик! Кто это?! – восклицает нимфа.
- Афродита! – бормочет впечатлительное пузо и, наконец, с ужасающим грохотом падает на пол.
- Его зовут Афродита? – из-за плеча подруги выглядывает Вика.
- Ага, - смеётся Лика, - притом беременная!
Вика внимательно разглядывает валяющийся у их ног экземпляр, задерживая взгляд на пузе и трусах.
- Грудь у него, конечно, есть, - философски замечает она, - но под трусами угадывается нечто, позволяющее безошибочно отнести его к породе самцов. Это – мужик.
- Мужик! – радуется Лика, - точно мужик! Беременный и с сиськами!
- Думаете трансвестит? – хохочет Дмитрий.
- Нет! – смеются девчонки, - раз, увидев нас, был сражён нашей красотой, значит мужик, и никаких гвоздей!
- Он был сражён дверью! – Казанова сотрясается от хохота, - а не вашей красотой.
Подружки делают вид, что дуются, а Дмитрий, останавливая смешные колики в животе, вопит:
- Что встали-то?! Самца увидали?! Помогите парню! Отправили его в нокаут и дурачатся!
Девчонки, радостно подмигнув друг другу, наклоняются над колобком. Вода с девчонок капает на его лицо, но толстяк не приходит в себя. Он лишь недовольно морщится в своём сладком сне, при этом причмокивая губами и издавая звук, похожий на кошачье мурлыканье.
- Прям младенец, - умиляется Вика.
- Детёныш бегемота, - добавляет Лика и они хохочут.
Дмитрий тоже не может сдерживаться и присоединяется к веселью.
- Колобок - колобок! – громко кричит Вика, - я тебя съем!
Они продолжают веселиться, а толстяк хоть бы что! Всё то же мяуканье и причмокивание!
Тогда Лика встряхивает головой и на лицо бегемоту обрушивается душ с её волос.
Толстяк томно мычит сквозь сон, приоткрывает глаза, смотрит туманным взором перед собой и веки его опять падают.
Но проходит пара секунд (видать, в мозгах бомбовоза переключается какой-то тумблер), гляделки резко распахиваются, становятся размером с блюдца и, тупо пялятся на то, что перед ним.
А прямо над его лицом нависают четыре роскошные молочные железы, увенчанные прекрасными головками блондинки и брюнетки. На ангельских личиках – ослепительные улыбки.
Рот толстяка открывается, но из него, вместо слов, вытекает слюна и раздаётся утробное рычание. Похоже, Тарзан проснулся и уже готов к охоте!
- Слюнки утри, парниша, - ласково шепчет Вика.
- Увы, дружок, ты хряк не нашего формата, - вздыхает Лика.
- Вон наш самец, - поёт Вика.
Колобок переводит свой растерянный взгляд в направлении, указанном красоткой. А там стоит Дмитрий, мастер извлечения колобков со дна морского. Он улыбается и говорит:
- Тебе повезло, дружище! Тебя привели в чувство способом, более приятным, нежели тот, который ты использовал для меня.
Лика пытается забрать одежду из клешней толстяка, но тот, находясь в прострации, не отдаёт.
- Да, - говорит Дмитрий, - это в таз бросьте, в ванной.
- Мокрая, - констатирует красотка, - он что, купался в ней?
- Ага, купался, - смеётся хозяин квартиры, - только сначала с моста прилетел!
Лика, приложив немалые усилия, вырывает ком одежды из лап бегемота, а Вика говорит:
- Расскажи…
Дамский любимчик вкратце рассказывает, девчонки слушают, разинув рты, охая и ахая по ходу рассказа, а толстяк, тем временем, плотоядно их разглядывает.
- Бедняжка, - сочувственно смотрит на него блондинка.
- Где-то я его уже видела, - замечает брюнетка.
- Мне кажется, я тоже, - бормочет Лика.
- Мы у него вчера выиграли стриптиз, - улыбается Дмитрий.
- А-а! – восклицают девушки.
В глазах замороженного мамонта появляется проблеск мысли, нечто осознанное, возвращающее его к реальности.
- Ты вспомнил про стриптиз? – тем временем спрашивает Вика у Дмитрия.
- После того, как он мне напомнил…
- О, Огурчик, какое совпадение! – восхищается Лика, - вначале мы встречаемся в клубе, а потом он падает тебе на голову!
- И это ещё не всё! – подмигивает им бойфренд, - его все называют Огурец!
- О – о – о! – девчонки в шоке.
- Димитрий Огурчиков! – вдруг восклицает замороженный.
Красотки ойкают и хватаются друг за друга, чтобы не упасть. Одежда толстяка пикирует на пол, в полёте от неё отделяется мобильный телефон, который, ударившись об пол, он разлетается на запчасти.
- Вот в таком виде мы его и просушим, - заявляет Дмитрий, сгребая останки дорогой игрушки в кучу.
Девчонки во все глаза пялятся на колобка.
«Ладно, хоть, эти в обморок не грохнулись!» - думает Дмитрий, глядя на них.
- Так он твой двойник! – восклицает, наконец, Лика, округлив глаза.
- Тёзка, - поправляет Вика.
- Позвонить! – вдруг бубнит толстый, - мне надо позвонить!
Вика подхватывает с пола одежду бомбовоза и поворачивается в сторону ванной.
- Может лучше на балконе развесить? – предлагает Лика.
- Да, лучше там, - соглашается Дмитрий.
Когда девчонки отправляются на балкон, соблазнять прохожих, толстый повторяет:
- Мне надо позвонить!
- Может, встанешь сначала? – интересуется Огурчик у Тыквы.
- Да, - бормочет бугай и пытается приподняться.
Но у него ничего не получается: утомился за утро непомерно!
Дмитрий приходит тёзке на выручку. Он тащит его за руку вверх: начинается операция, под кодовым названием «Репка».
С балкона раздаётся весёлый девичий смех. Это говорит о том, что обольщение прохожих у подружек проходит успешно.
Толстяк, услышав их смех, чувствует прилив вдохновения и вскакивает, используя руку Дмитрия, как рычаг. Таким образом, операция «Репка» удачно завершается.
Вот живой пример того, как женский смех действует на мужчину!
Если б толстый весил раза в два меньше, то он взлетел бы!
Так что, дамы, прошу вас, улыбайтесь почаще. Ведь от ваших улыбок в мире тут же станет светлее!
Огурцы проходят на кухню (странно звучит, не правда ли?). Дмитрий вываливает запчасти мобильника на подоконник и протягивает колобку свой телефон.
- Кофе? – спрашивает он утопленника, зажигая газ на плите.
- Можно, - соглашается колобок.
- Есть будешь?
- Нет, пока что, - толстый тупо глядит на телефон.
Дмитрий ставит джезву на газ и оборачивается:
- У меня тоже нет аппетита. Что не звонишь?
Колобок задумчиво смотрит на него.
- Номер надо вспомнить.
- Сейчас кофе выпьем и вспомнишь.
- Хорошо бы, - вздыхает толстяк, при этом его живот, надувшись, двигает стол.
- Эй, - хмурится худенький, - поосторожней с мебелью!
В кухню вваливаются девчонки. Костюм на них – в чём мать родила.
Задумчивый взгляд любителя полетать перемещается на них.
- Там внизу, - весело смеётся Лика, - мужик так на нас засмотрелся, что на столб налетел!
- Ну и звон стоял! – хихикает Вика.
- И не только звон… стоял, - хохочет Лика.
- Я и не сомневаюсь, - улыбается им Дмитрий, потом смотрит на них укоризненно и добавляет:
- Оденьтесь, девчонки! А то человек из-за вас никак сосредоточиться не может! – он кивает в сторону колобка.
Пухленький мотает головой, что, по-видимому, должно обозначать: «Не мешают!», но ничего не говорит.
Подружки демонстративно надувают губки и отправляются восвояси.
- Нам тоже кофе! – бросает, уходя, Вика, замыкающая процессию, раскачивая бёдрами.
Толстяк провожает её взглядом.
- Как легко вертеть мужиками! – доносится из комнаты голос Лики.
- И потому они примитивны и скучны! Одноклеточные! – поддерживает её Вика.
- Но-но! – кричит, разливая ароматный напиток по чашкам, Дмитрий.
Он усаживается напротив своего гостя.
- Ну, как? – любопытствует худой, делая осторожный глоток.
- У тебя тут курятник какой-то… - бормочет бомбовоз, - аспирин есть?
- У меня тоже временами возникают подобные ассоциации, - смеется, вставая, хозяин гарема.
Он вытаскивает из шкафа пластинку аспирина и бросает на стол:
- Но зато, какие курочки очаровательные, согласись!
- Да – а, - тянет толстяк, мечтательно вздыхая.
Его пузо толкает стол и кофе разливается тёмной лужей.
воскресенье, 1 мая 2011 г.
четверг, 28 апреля 2011 г.
ДЕНЬ ОГУРЦА. хулиганская комедия. глава 7
ГЛАВА 7.
ПОЦЕЛУЙ ТЫКВЫ.
Солнце, волны, чайки, брызги.
Красота!
И посреди всего этого я несусь по морской глади на гидроцикле. В лицо летят солёные капли воды, а рядом плывут дельфины.
Что может быть лучше?!
Только вот во рту почему-то сухо и противно. Но это ведь мелочь по сравнению с увлекательной прогулкой!
Где-то далеко позади берег, но его даже не видно, поэтому я смотрю только вперёд.
Вперёд, туда, где золотой солнечный диск падает в море, образовывая на поверхности огненно-красный путь, по которому я и мчусь.
И это прекрасно: рывками вдыхать солёный воздух и, отплёвываясь от воды, лететь вдогонку за солнцем.
Но вдруг какая-то неясная тень наползает на солнечный диск, и начинает расти с каждой секундой.
Тут же исчезает солнечная дорога, и я вижу, что тень – это яхта, огромный лайнер нескольких десятков метров длины.
И эта махина, всем своим размером преграждает мне путь.
И растёт на глазах!
Расстояние между мной и чьим-то плавающим белоснежным дворцом стремительно сокращается и, я уже думаю, что надо как-то притормозить. Или повернуть.
Но вот беда: руль почему-то не поворачивается. А мотор, который я пытаюсь заглушить, начинает реветь ещё громче, и я лечу вперед ещё быстрее.
И уже вижу надпись на борту судна:
«DREAM».
Дельфины и чайки куда-то подевались, а я начинаю паниковать.
- Нет! – ору я. – Я жить хочу!
Решив катапультироваться с аквабайка, вдруг осознаю, что и пошевелиться-то не могу, задница словно приросла к сидению!
«Похоже, я стал камикадзе!» - мой мозг вместо того, чтобы что-нибудь придумать, насмехается надо мной.
- Чёрт! Я же не самурай! – кричу я, пытаясь, подобно князю Гвидону, стать мухой, чтобы куда-нибудь улизнуть.
Тем временем, между мной и яхтой появляется нечто тёмное, причём невообразимых размеров.
В лицо мне ударяет мощная волна, а тёмное пятно приобретает реальные очертания, превращаясь в хэллоуиновскую тыкву.
- Всё! – рокочет тыква, - теперь ты никуда не денешься!
При этом она резко уменьшается в размерах и лезет ко мне целоваться. Своим вонючим ртом, откуда несет перегаром, она присасывается ко мне!
- Не – е – ет! – ору я и закашливаюсь.
- Наконец-то! – радостно мычит тыква, и я в ужасе распахиваю глаза.
Июльское солнце не преминует этим воспользоваться, чтобы ослепить меня.
Но, мало-помалу, я промаргиваюсь и вижу, наконец, над собой довольную физию толстяка, от которого несёт перегаром.
Я чихаю и сажусь.
- Мы в расчёте! – радуется бегемот.
- Что?! – я кашляю, морщусь и плююсь во все стороны (во рту ТАКАЯ КАКА!).
- На, глотни, - жиртрест даёт мне бутыль, на дне которой бултыхается несколько глотков воды.
Я, спаситель утопающих, который сам, похоже, стал утопленником, хватаю бутыль и первым делом долго полощу рот и горло. Сплёвываю.
И только после этого пью живительную влагу. Бутылку отшвыриваю, удовлетворённо крякаю и громко отрыгиваю.
- О – о! – лыбится бомбовоз. - Наш мужик! Хотя вначале мне показалось, что ты из этих, культурных.
- Ага, - киваю, медленно приходя в себя, - ещё скажи: из гламурных.
Колобок чешет репу и непонимающе смотрит на меня. Потом выдаёт:
- Ну что, мы в расчёте?
- О чём ты? – любопытствую я.
- Я тебе жизнь спас! – жизнерадостный кусок теста изображает на своей ряхе смайлик.
- Шутишь, - вздыхаю я.
- Я тебе искусственное дыхание рот в рот сделал! – торжественно заявляет свиноподобный.
- О, чёрт! – я опять плююсь во все стороны, - ты, часом, не блевал сегодня?!
- Ага! – порождение пончиков довольно произведенным эффектом.
- А я думаю, что за дерьмо у меня во рту! – я вскакиваю и хватаюсь за голову. Меня качает.
Услужливый бомбовоз вскакивает тоже и поддерживает меня, чтоб не упал.
- А минералку где взял, в речке? – интересуюсь я.
- Добрые люди с моста сбросили.
Я возвожу взор ввысь и вижу бабульку в шляпке на мосту. Одной рукой божий одуванчик держится за перила, а второй машет мне, улыбаясь во всю вставную челюсть.
- Да, - бормочу, отвешивая поклон бабуле, - стареет моя удача. Не померла бы!
- Что? – родитель цунами пытается меня расслышать.
- Вот что, друг, - говорю я, положа руку ему на плечо, - я пошёл домой, потом свидимся.
Затем разворачиваюсь, чтобы сделать ноги от гиганта.
- Мы же так и не познакомились! – кричит Пухлый мне вслед.
Я останавливаюсь и оглядываюсь в поисках укрытия. Вокруг только трава, заваленная мусором. Где же спрятаться от этого назойливого типа?!
Чёрт побери, надо было с девчонками в душ рвануть! Может тогда бы всё по- другому стало складываться?
Вздыхаю и останавливаюсь. Колобок догоняет меня. Он похож на огромный смайлик, переваливающийся с ноги на ногу, только улыбки во все пузо не хватает.
Толстяк подходит ко мне, лыбится и тянет клешню, которая толще моей ноги. Осторожно её пожимаю. Гляжу толстяку в глаза и жду эффекта, который произведут мои слова:
- Дмитрий Огурцов!
- Ди… - пончик замирает, выпучив глаза, и смайлик исчезает с пухлой физии, - Ди… Димитрий!
- Что, ди-ди?! – передразниваю я его, - что с тобой?
- Димитрий Огурчиков – наконец рожает Бамбино, расплющивая мою конечность в своей, - друзья называют меня Огурец…
- А меня Огурчик, - смеюсь я.
- Как? – бормочет бугай.
- А вот так! – подмигиваю ему я, - а тебя я бы тыквой назвал!
- О – о – о! - краснеет бомбовоз и давление на мою руку возрастает, - А ты Баклажан!
- Вот и познакомились! – я пытаюсь извлечь руку из тисков колобка, но тот не отпускает.
- Можно от тебя позвонить, тёзка? – вдруг жалобно стонет обладатель пуза, - мой телефон…
Я смотрю на его телефон, который он демонстрирует другой рукой и вижу, как из него капает вода.
Перевожу взгляд на толстяка – он жалок. Зачем-то мысленно сравниваю его с собой (остаюсь доволен) и говорю:
- Ты у меня где-нибудь видишь телефон?
Взор пухленького обшаривает меня со всех сторон и останавливается на плавках. Я, тем временем освобождаюсь от его клешнепожатия и разминаю руку.
Колобок что-то мычит в задумчивости, и я прослеживаю его взгляд. Несколько смутившись, говорю бегемоту:
- Если ты думаешь, тёзка, что это телефон, то можешь позвонить.
Но мой огромный друг даже не замечает, как я его поддел! Он поднимает глаза и вопрошает:
- А живёшь ты далеко?
- На той стороне, через пару домов от набережной, - я машу рукой на другой берег реки.
- Можно я у тебя из дома позвоню? – пухлый больше не улыбается, - для меня это вопрос жизни и смерти!
Мы несколько мгновений смотрим друг другу в глаза.
- Послушай, дружище, - сказал я ему, - мы сегодня встретились и я спас тебе жизнь. Ты отплатил мне тем же. Мы в расчёте, как ты сам заметил. Давай так, я решаю свои проблемы сам, а ты свои тоже сам решать будешь. У меня и так сегодня с утра всё катится кувырком!
Сказав это, я разворачиваюсь и иду к пляжу, чтобы влезть в свои шлёпки.
Вот тут-то я и отмечаю одну странную вещь: ещё полчаса назад все вокруг смотрели только на меня. Теперь же они пялятся в какую-то точку сзади меня.
На мою тень, что ли?
А, плевать на всех! Всё наладится, я иду домой.
Надев шлёпки, я разворачиваюсь и сталкиваюсь с толстяком.
Нос к носу.
Так вот на кого все смотрели!
Мы измеряем друг друга взглядами и молчим. А вокруг все смотрят на нас.
Да, со стороны мы, небось, представляемся весьма странной парочкой!
- Ты ещё здесь? – наконец интересуюсь я у Бамбино.
- Мы встретились не случайно, - заявляет мрачно он.
- Ну, конечно, встретив тебя, я вытянул свой жребий, так?
Он выпучивает на меня глаза.
- Не знаю… - бормочет глыба сала растерянно, - но ведь почему-то мы встретились…
- И почему же?
- У меня крупные проблемы, - скороговоркой бубнит толстый, - я должен деньги. Все настолько серьезно, что до вечера могу не дожить…
- У меня нет денег! – перебиваю я его.
- Всего один звонок, - мрачно говорит толстяк, - и я исчезну из твоей жизни!
- О’кей, тыква! – говорю я, а самому вдруг как-то стыдно за своё малодушие становится, - именно этого мне и надо. Звонишь и исчезаешь. Или я тебе врежу! Идём!
Колобок возвращается в доброе расположение духа и опять пуляется смайликами, чувствуя, видать, что одержал первую победу надо мной.
Ну, это мы ещё посмотрим!
ПОЦЕЛУЙ ТЫКВЫ.
Солнце, волны, чайки, брызги.
Красота!
И посреди всего этого я несусь по морской глади на гидроцикле. В лицо летят солёные капли воды, а рядом плывут дельфины.
Что может быть лучше?!
Только вот во рту почему-то сухо и противно. Но это ведь мелочь по сравнению с увлекательной прогулкой!
Где-то далеко позади берег, но его даже не видно, поэтому я смотрю только вперёд.
Вперёд, туда, где золотой солнечный диск падает в море, образовывая на поверхности огненно-красный путь, по которому я и мчусь.
И это прекрасно: рывками вдыхать солёный воздух и, отплёвываясь от воды, лететь вдогонку за солнцем.
Но вдруг какая-то неясная тень наползает на солнечный диск, и начинает расти с каждой секундой.
Тут же исчезает солнечная дорога, и я вижу, что тень – это яхта, огромный лайнер нескольких десятков метров длины.
И эта махина, всем своим размером преграждает мне путь.
И растёт на глазах!
Расстояние между мной и чьим-то плавающим белоснежным дворцом стремительно сокращается и, я уже думаю, что надо как-то притормозить. Или повернуть.
Но вот беда: руль почему-то не поворачивается. А мотор, который я пытаюсь заглушить, начинает реветь ещё громче, и я лечу вперед ещё быстрее.
И уже вижу надпись на борту судна:
«DREAM».
Дельфины и чайки куда-то подевались, а я начинаю паниковать.
- Нет! – ору я. – Я жить хочу!
Решив катапультироваться с аквабайка, вдруг осознаю, что и пошевелиться-то не могу, задница словно приросла к сидению!
«Похоже, я стал камикадзе!» - мой мозг вместо того, чтобы что-нибудь придумать, насмехается надо мной.
- Чёрт! Я же не самурай! – кричу я, пытаясь, подобно князю Гвидону, стать мухой, чтобы куда-нибудь улизнуть.
Тем временем, между мной и яхтой появляется нечто тёмное, причём невообразимых размеров.
В лицо мне ударяет мощная волна, а тёмное пятно приобретает реальные очертания, превращаясь в хэллоуиновскую тыкву.
- Всё! – рокочет тыква, - теперь ты никуда не денешься!
При этом она резко уменьшается в размерах и лезет ко мне целоваться. Своим вонючим ртом, откуда несет перегаром, она присасывается ко мне!
- Не – е – ет! – ору я и закашливаюсь.
- Наконец-то! – радостно мычит тыква, и я в ужасе распахиваю глаза.
Июльское солнце не преминует этим воспользоваться, чтобы ослепить меня.
Но, мало-помалу, я промаргиваюсь и вижу, наконец, над собой довольную физию толстяка, от которого несёт перегаром.
Я чихаю и сажусь.
- Мы в расчёте! – радуется бегемот.
- Что?! – я кашляю, морщусь и плююсь во все стороны (во рту ТАКАЯ КАКА!).
- На, глотни, - жиртрест даёт мне бутыль, на дне которой бултыхается несколько глотков воды.
Я, спаситель утопающих, который сам, похоже, стал утопленником, хватаю бутыль и первым делом долго полощу рот и горло. Сплёвываю.
И только после этого пью живительную влагу. Бутылку отшвыриваю, удовлетворённо крякаю и громко отрыгиваю.
- О – о! – лыбится бомбовоз. - Наш мужик! Хотя вначале мне показалось, что ты из этих, культурных.
- Ага, - киваю, медленно приходя в себя, - ещё скажи: из гламурных.
Колобок чешет репу и непонимающе смотрит на меня. Потом выдаёт:
- Ну что, мы в расчёте?
- О чём ты? – любопытствую я.
- Я тебе жизнь спас! – жизнерадостный кусок теста изображает на своей ряхе смайлик.
- Шутишь, - вздыхаю я.
- Я тебе искусственное дыхание рот в рот сделал! – торжественно заявляет свиноподобный.
- О, чёрт! – я опять плююсь во все стороны, - ты, часом, не блевал сегодня?!
- Ага! – порождение пончиков довольно произведенным эффектом.
- А я думаю, что за дерьмо у меня во рту! – я вскакиваю и хватаюсь за голову. Меня качает.
Услужливый бомбовоз вскакивает тоже и поддерживает меня, чтоб не упал.
- А минералку где взял, в речке? – интересуюсь я.
- Добрые люди с моста сбросили.
Я возвожу взор ввысь и вижу бабульку в шляпке на мосту. Одной рукой божий одуванчик держится за перила, а второй машет мне, улыбаясь во всю вставную челюсть.
- Да, - бормочу, отвешивая поклон бабуле, - стареет моя удача. Не померла бы!
- Что? – родитель цунами пытается меня расслышать.
- Вот что, друг, - говорю я, положа руку ему на плечо, - я пошёл домой, потом свидимся.
Затем разворачиваюсь, чтобы сделать ноги от гиганта.
- Мы же так и не познакомились! – кричит Пухлый мне вслед.
Я останавливаюсь и оглядываюсь в поисках укрытия. Вокруг только трава, заваленная мусором. Где же спрятаться от этого назойливого типа?!
Чёрт побери, надо было с девчонками в душ рвануть! Может тогда бы всё по- другому стало складываться?
Вздыхаю и останавливаюсь. Колобок догоняет меня. Он похож на огромный смайлик, переваливающийся с ноги на ногу, только улыбки во все пузо не хватает.
Толстяк подходит ко мне, лыбится и тянет клешню, которая толще моей ноги. Осторожно её пожимаю. Гляжу толстяку в глаза и жду эффекта, который произведут мои слова:
- Дмитрий Огурцов!
- Ди… - пончик замирает, выпучив глаза, и смайлик исчезает с пухлой физии, - Ди… Димитрий!
- Что, ди-ди?! – передразниваю я его, - что с тобой?
- Димитрий Огурчиков – наконец рожает Бамбино, расплющивая мою конечность в своей, - друзья называют меня Огурец…
- А меня Огурчик, - смеюсь я.
- Как? – бормочет бугай.
- А вот так! – подмигиваю ему я, - а тебя я бы тыквой назвал!
- О – о – о! - краснеет бомбовоз и давление на мою руку возрастает, - А ты Баклажан!
- Вот и познакомились! – я пытаюсь извлечь руку из тисков колобка, но тот не отпускает.
- Можно от тебя позвонить, тёзка? – вдруг жалобно стонет обладатель пуза, - мой телефон…
Я смотрю на его телефон, который он демонстрирует другой рукой и вижу, как из него капает вода.
Перевожу взгляд на толстяка – он жалок. Зачем-то мысленно сравниваю его с собой (остаюсь доволен) и говорю:
- Ты у меня где-нибудь видишь телефон?
Взор пухленького обшаривает меня со всех сторон и останавливается на плавках. Я, тем временем освобождаюсь от его клешнепожатия и разминаю руку.
Колобок что-то мычит в задумчивости, и я прослеживаю его взгляд. Несколько смутившись, говорю бегемоту:
- Если ты думаешь, тёзка, что это телефон, то можешь позвонить.
Но мой огромный друг даже не замечает, как я его поддел! Он поднимает глаза и вопрошает:
- А живёшь ты далеко?
- На той стороне, через пару домов от набережной, - я машу рукой на другой берег реки.
- Можно я у тебя из дома позвоню? – пухлый больше не улыбается, - для меня это вопрос жизни и смерти!
Мы несколько мгновений смотрим друг другу в глаза.
- Послушай, дружище, - сказал я ему, - мы сегодня встретились и я спас тебе жизнь. Ты отплатил мне тем же. Мы в расчёте, как ты сам заметил. Давай так, я решаю свои проблемы сам, а ты свои тоже сам решать будешь. У меня и так сегодня с утра всё катится кувырком!
Сказав это, я разворачиваюсь и иду к пляжу, чтобы влезть в свои шлёпки.
Вот тут-то я и отмечаю одну странную вещь: ещё полчаса назад все вокруг смотрели только на меня. Теперь же они пялятся в какую-то точку сзади меня.
На мою тень, что ли?
А, плевать на всех! Всё наладится, я иду домой.
Надев шлёпки, я разворачиваюсь и сталкиваюсь с толстяком.
Нос к носу.
Так вот на кого все смотрели!
Мы измеряем друг друга взглядами и молчим. А вокруг все смотрят на нас.
Да, со стороны мы, небось, представляемся весьма странной парочкой!
- Ты ещё здесь? – наконец интересуюсь я у Бамбино.
- Мы встретились не случайно, - заявляет мрачно он.
- Ну, конечно, встретив тебя, я вытянул свой жребий, так?
Он выпучивает на меня глаза.
- Не знаю… - бормочет глыба сала растерянно, - но ведь почему-то мы встретились…
- И почему же?
- У меня крупные проблемы, - скороговоркой бубнит толстый, - я должен деньги. Все настолько серьезно, что до вечера могу не дожить…
- У меня нет денег! – перебиваю я его.
- Всего один звонок, - мрачно говорит толстяк, - и я исчезну из твоей жизни!
- О’кей, тыква! – говорю я, а самому вдруг как-то стыдно за своё малодушие становится, - именно этого мне и надо. Звонишь и исчезаешь. Или я тебе врежу! Идём!
Колобок возвращается в доброе расположение духа и опять пуляется смайликами, чувствуя, видать, что одержал первую победу надо мной.
Ну, это мы ещё посмотрим!
понедельник, 25 апреля 2011 г.
ДЕНЬ ОГУРЦА. хулиганская комедия. глава 6
ГЛАВА 6.
ЖЕРТВЫ КОРАБЛЕКРУШЕНИЯ.
Конечно, есть определённый смысл в том, чтобы падать всё-таки в воду, нежели на асфальт. Но летающий толстяк явно не оценивает преимуществ этого олимпийского вида спорта.
Колобок ревет, как бомбардировщик, полы пиджака развеваются как крылья, а толпа зевак на мосту замирает, в немом вопле разинув рты.
И вот, эти мегатонны сала врезаются в водную гладь, как раз между блондином-Казановой и двумя плавсредствами.
Сила всплеска такова, что зрители на мосту, быстренько приняв душ, улюлюкают, а цунами, поднятое толстяком, обрушивается на пляж штормовой волной.
Дмитрий первый принимает на себя удар стихии. Его, подобно пушинке, на два метра выбрасывает из воды. Но звезда стриптиза не теряется в этой ситуации.
Он, подобно ласточке, взмахнув всеми конечностями, кричит:
- Йо – хо – хо! – и обратно шлёпается в воду.
Лодка с красотками уподобляется ретивому мустангу. Она взвивается на дыбы, выбрасывает пассажирок в воду и падает обратно.
Катамаран, итак уже плывший несколько набок по причине крена на одну сторону, создаваемого объёмной тётей, наклоняется ещё ниже, сбросив пассажирку на помощь приводнившемуся толстяку и, облегчившись, мирно покачивается на волнах.
Большая, в свою очередь, приводняется не совсем удачно, то есть вверх ногами и теперь зрители наблюдают её обширный диван, дрыгающий ногами. Свой гудок она включить не может, ибо в тот момент общается с подводным царством.
Толстяк же, вообще полностью исчезает из поля зрения, занимаясь научными изысканиями по поводу жизни на речном дне.
Однако недостаток звукового сопровождения с успехом восполняют три симпатичные уточки, подпрыгивающие на волнах. Причём, к испуганному крику двух из них, примешивается визг третьей, которая тщетно пытается одновременно плыть и отбиваться от тщедушного селезня, явно не намеревающегося отпускать добычу после столь удачной охоты.
Дмитрий (ни дать, ни взять – просто джентльмен!) быстро обозревает картину разрушений: водоворот, оставшийся после толстяка, ноги большой тётки, выбивающие чечётку в воздухе и молодуху, отбивающуюся от хмыря.
Вы не догадываетесь: кого же будет спасать наш герой?
Вы правы: бабник тут же рулит к юной красотке.
Конечно, в чём-то его можно понять, ведь гораздо приятнее держать в руках упругое тело, чем лапать куски теста обтянутые кожей!
Итак, гражданки, решайте, конечно, сами, но, прежде чем съесть очередной трёхкилограммовый кусочек тортика, задумайтесь, придёт ли когда-нибудь к вам прекрасный принц?!
Однако выкрутасы фортуны порой бывают весьма неожиданны. Как только спаситель прекрасных молочных желёз бросается к цели, происходит ужасное событие.
Пляшущие толстые ноги вдруг исчезают в водовороте, оставленном колобком!
Спаситель сосков, с горечью, понимает: нет, не мять ему сегодня благодарное девичье тело в объятиях!
Это как в песне:
«Ей в другую сторону!»
Но там про Гражданскую войну, а у нас ситуация другая.
Дмитрий притормаживает у водоворота и заглядывает в него, явно испытывая колебания. И тут же, под вздох ужаса толпы, красавчик тоже исчезает в этой водной аномалии.
И, пока две водоплавающие красотки отрывают Скунса от третьей, толпа в ужасе наблюдает за водоворотом, который вдруг, буквально, растворяется в воде.
Тишина нависает над рекой, даже красотки берут тайм-аут в борьбе за подругу.
Несколько секунд длится пауза, а потом из воды, на месте воронки выныривает немыслимое сооружение.
Это чудо-юдо представляет собой акробатическую пирамиду, в основании которой находится толстяк, на нём сидит блондин, а венчает башню Большая тётя, сидящая на шее у Дмитрия.
Подобно трём весёлым китам, составляющие части этого аттракциона выпускают по фонтану воды одновременно и вопят.
Тоже хором.
- Я не умею плавать! – ревет колобок. Дмитрий вопит от ужаса, а толстуха верещит от счастья.
Помните «Бременских музыкантов»:
«И тут пирамида рухнула! …»
Только кукарекает не козёл, а Скунс, которого девчонки мутузят прямо в воде.
И зачем, спрашивается, прекрасному полу рыцари?
Наверное для того, чтобы было по кому кидаться цветочными горшками!
Свиноматка, ещё в полёте запеленговавшая «SOS», едва коснувшись воды, работает всеми винтами одновременно.
Красотки, завидев приближение колёсного парохода, быстренько трубят отступление и удаляются на безопасное расстояние. И правильно делают!
С воплем: «Цыть, шавки!» - слониха хватает тщедушное тельце своего
благоверного за трусы и буксирует к катамарану.
Колобок дрыгает ногами и пыхтит как паровоз в депо. Девушки погружаются в лодку и гребут прочь, забыв даже, что одна из них до сих пор топлесс.
- Девчонки! – вопит Дмитрий, - возьмите груз!
Но его обаяние не действует, и лодка уносится прочь.
- Я не умею плавать! – вопит толстяк, то, погружаясь, то, выныривая вновь, - совсем не умею плавать!
Мадам в складках последний раз с сожалением глядит на блондинчика и отворачивается. Эх, если б обстоятельства сложились по-другому, то уж она-то показала бы ему, какая она ДАМА!
Катамаран стартует, отправляясь в плаванье дальнейшей семейной жизни. Тщедушный, держа путь обратно, под плинтус, поправляет на голове трофейный красный лифчик, который исполняет роль фантастической шапочки пловца.
- Помогите! – всхлипывает толстяк, и скрывается под водой.
- Чёрт! – возмущается Дмитрий и делает попытку поймать утопленника за волосы.
Рука его соскальзывает с лысого черепа, и он подтягивает колобка к поверхности за воротник пиджака.
- Я не умею плавать! – лысая голова опять погружается.
- Это я уже слышал, - блондин опять вытягивает его на поверхность.
Котелок толстяка замирает на водной глади, в положении «мяч на воде», и он взирает на своего спасителя.
- Конечностями работай, мячик! – восклицает Казанова, - я не намерен весь день с тобой в водное поло играть!
Колобок дёргается.
Дмитрий, которому брызги прилетают в глаза, отпускает его. От испуга бегемот барахтается, поднимая в воздух тонны воды.
Вот это фонтан!
- Замечательно! – Дмитрий протирает глаза, открывает рот и, тут же отворачивается, отплёвываясь.
- Теперь плыви к берегу! – кричит он, осторожно поглядывая на этот мега-миксер из-за плеча.
- К какому? – вопит толстяк.
- К ближайшему! Я буду рядом.
Пока колобок плывет к берегу, над ним стоит радуга, а с моста раздаются аплодисменты.
- Я плыву! – восторженно орет он. - Как я плаваю?
- Как каракатица! – комментирует Дмитрий, который держится в сторонке, опасаясь водоворотов, образовывающихся вокруг этой живой центрифуги, взбивающей реку в пену.
«Старается!» - улыбается наш Казанова, стоя на дне, в трёх метрах сзади барахтающегося бегемота.
- Стой! – командует учитель плавания.
- Я же утону! – орет круглый и встает на дно.
- Если бы! – бормочет Дмитрий.
- Я спасён! – шумно выдохнув, декламирует Огромный, оборачиваясь к своему спасителю.
Дмитрий отвечает ему ободряющей улыбкой, на что толстяк тоже лыбится и наш бабник в нём мгновенно узнает хэллоуиновскую тыкву из своего сна.
Улыбка уползает с лица ловеласа.
- Мне кажется, что я вас уже где-то видел! – жизнерадостно заявляет толстяк, пытаясь поправить на себе пиджак.
- Вчера в клубе… - любимчик женщин, наконец, обретает голос.
- А - а, точно! – вопит толстяк и хлопает себя по лбу, прямо по шишке.
Лучше бы он этого не делал!
С криком колобок валиться в воду, но тут же опять вскакивает, хлебнув бодрящей жидкости.
- Только не надо этой мелодрамы! – орёт Дмитрий, - и хватит уже тонуть!
- Да-да! – толстый опять радуется жизни, - я вчера налетел на ваш стол, где и заполучил эту шишку!
Колобок смеется, и его пузо прыгает вместе с мокрым костюмом.
- Припоминаю, - замечает Дмитрий.
- А ещё вы показывали стриптиз! – толстяк продолжает ржать.
Бабник чувствует, что краснеет.
- Но ничего, вы меня вчера тоже выручили, выиграв этот стриптиз. Я был на втором месте! – на толстяка явно напало желание поболтать. – Однако вы не опозорились! Красотки в зале визжали, когда вы трясли перед ними своим прибором!
Толстый краснеет от смеха и икает.
- Давайте, не будем об этом, - просит собеседника Дмитрий.
- Хорошо. Ик!… Позвольте представиться, - колобок, уже унявший смех, расплывается в широкой улыбке, - меня зовут Димитрий Огурчиков. А вас?
Дно реки вдруг куда-то уплывает от Дмитрия, и он оседает в воду.
- Ик!… - заканчивает сцену толстяк, стоящий с протянутой к своему спасителю рукой и открытым ртом.
ЖЕРТВЫ КОРАБЛЕКРУШЕНИЯ.
Конечно, есть определённый смысл в том, чтобы падать всё-таки в воду, нежели на асфальт. Но летающий толстяк явно не оценивает преимуществ этого олимпийского вида спорта.
Колобок ревет, как бомбардировщик, полы пиджака развеваются как крылья, а толпа зевак на мосту замирает, в немом вопле разинув рты.
И вот, эти мегатонны сала врезаются в водную гладь, как раз между блондином-Казановой и двумя плавсредствами.
Сила всплеска такова, что зрители на мосту, быстренько приняв душ, улюлюкают, а цунами, поднятое толстяком, обрушивается на пляж штормовой волной.
Дмитрий первый принимает на себя удар стихии. Его, подобно пушинке, на два метра выбрасывает из воды. Но звезда стриптиза не теряется в этой ситуации.
Он, подобно ласточке, взмахнув всеми конечностями, кричит:
- Йо – хо – хо! – и обратно шлёпается в воду.
Лодка с красотками уподобляется ретивому мустангу. Она взвивается на дыбы, выбрасывает пассажирок в воду и падает обратно.
Катамаран, итак уже плывший несколько набок по причине крена на одну сторону, создаваемого объёмной тётей, наклоняется ещё ниже, сбросив пассажирку на помощь приводнившемуся толстяку и, облегчившись, мирно покачивается на волнах.
Большая, в свою очередь, приводняется не совсем удачно, то есть вверх ногами и теперь зрители наблюдают её обширный диван, дрыгающий ногами. Свой гудок она включить не может, ибо в тот момент общается с подводным царством.
Толстяк же, вообще полностью исчезает из поля зрения, занимаясь научными изысканиями по поводу жизни на речном дне.
Однако недостаток звукового сопровождения с успехом восполняют три симпатичные уточки, подпрыгивающие на волнах. Причём, к испуганному крику двух из них, примешивается визг третьей, которая тщетно пытается одновременно плыть и отбиваться от тщедушного селезня, явно не намеревающегося отпускать добычу после столь удачной охоты.
Дмитрий (ни дать, ни взять – просто джентльмен!) быстро обозревает картину разрушений: водоворот, оставшийся после толстяка, ноги большой тётки, выбивающие чечётку в воздухе и молодуху, отбивающуюся от хмыря.
Вы не догадываетесь: кого же будет спасать наш герой?
Вы правы: бабник тут же рулит к юной красотке.
Конечно, в чём-то его можно понять, ведь гораздо приятнее держать в руках упругое тело, чем лапать куски теста обтянутые кожей!
Итак, гражданки, решайте, конечно, сами, но, прежде чем съесть очередной трёхкилограммовый кусочек тортика, задумайтесь, придёт ли когда-нибудь к вам прекрасный принц?!
Однако выкрутасы фортуны порой бывают весьма неожиданны. Как только спаситель прекрасных молочных желёз бросается к цели, происходит ужасное событие.
Пляшущие толстые ноги вдруг исчезают в водовороте, оставленном колобком!
Спаситель сосков, с горечью, понимает: нет, не мять ему сегодня благодарное девичье тело в объятиях!
Это как в песне:
«Ей в другую сторону!»
Но там про Гражданскую войну, а у нас ситуация другая.
Дмитрий притормаживает у водоворота и заглядывает в него, явно испытывая колебания. И тут же, под вздох ужаса толпы, красавчик тоже исчезает в этой водной аномалии.
И, пока две водоплавающие красотки отрывают Скунса от третьей, толпа в ужасе наблюдает за водоворотом, который вдруг, буквально, растворяется в воде.
Тишина нависает над рекой, даже красотки берут тайм-аут в борьбе за подругу.
Несколько секунд длится пауза, а потом из воды, на месте воронки выныривает немыслимое сооружение.
Это чудо-юдо представляет собой акробатическую пирамиду, в основании которой находится толстяк, на нём сидит блондин, а венчает башню Большая тётя, сидящая на шее у Дмитрия.
Подобно трём весёлым китам, составляющие части этого аттракциона выпускают по фонтану воды одновременно и вопят.
Тоже хором.
- Я не умею плавать! – ревет колобок. Дмитрий вопит от ужаса, а толстуха верещит от счастья.
Помните «Бременских музыкантов»:
«И тут пирамида рухнула! …»
Только кукарекает не козёл, а Скунс, которого девчонки мутузят прямо в воде.
И зачем, спрашивается, прекрасному полу рыцари?
Наверное для того, чтобы было по кому кидаться цветочными горшками!
Свиноматка, ещё в полёте запеленговавшая «SOS», едва коснувшись воды, работает всеми винтами одновременно.
Красотки, завидев приближение колёсного парохода, быстренько трубят отступление и удаляются на безопасное расстояние. И правильно делают!
С воплем: «Цыть, шавки!» - слониха хватает тщедушное тельце своего
благоверного за трусы и буксирует к катамарану.
Колобок дрыгает ногами и пыхтит как паровоз в депо. Девушки погружаются в лодку и гребут прочь, забыв даже, что одна из них до сих пор топлесс.
- Девчонки! – вопит Дмитрий, - возьмите груз!
Но его обаяние не действует, и лодка уносится прочь.
- Я не умею плавать! – вопит толстяк, то, погружаясь, то, выныривая вновь, - совсем не умею плавать!
Мадам в складках последний раз с сожалением глядит на блондинчика и отворачивается. Эх, если б обстоятельства сложились по-другому, то уж она-то показала бы ему, какая она ДАМА!
Катамаран стартует, отправляясь в плаванье дальнейшей семейной жизни. Тщедушный, держа путь обратно, под плинтус, поправляет на голове трофейный красный лифчик, который исполняет роль фантастической шапочки пловца.
- Помогите! – всхлипывает толстяк, и скрывается под водой.
- Чёрт! – возмущается Дмитрий и делает попытку поймать утопленника за волосы.
Рука его соскальзывает с лысого черепа, и он подтягивает колобка к поверхности за воротник пиджака.
- Я не умею плавать! – лысая голова опять погружается.
- Это я уже слышал, - блондин опять вытягивает его на поверхность.
Котелок толстяка замирает на водной глади, в положении «мяч на воде», и он взирает на своего спасителя.
- Конечностями работай, мячик! – восклицает Казанова, - я не намерен весь день с тобой в водное поло играть!
Колобок дёргается.
Дмитрий, которому брызги прилетают в глаза, отпускает его. От испуга бегемот барахтается, поднимая в воздух тонны воды.
Вот это фонтан!
- Замечательно! – Дмитрий протирает глаза, открывает рот и, тут же отворачивается, отплёвываясь.
- Теперь плыви к берегу! – кричит он, осторожно поглядывая на этот мега-миксер из-за плеча.
- К какому? – вопит толстяк.
- К ближайшему! Я буду рядом.
Пока колобок плывет к берегу, над ним стоит радуга, а с моста раздаются аплодисменты.
- Я плыву! – восторженно орет он. - Как я плаваю?
- Как каракатица! – комментирует Дмитрий, который держится в сторонке, опасаясь водоворотов, образовывающихся вокруг этой живой центрифуги, взбивающей реку в пену.
«Старается!» - улыбается наш Казанова, стоя на дне, в трёх метрах сзади барахтающегося бегемота.
- Стой! – командует учитель плавания.
- Я же утону! – орет круглый и встает на дно.
- Если бы! – бормочет Дмитрий.
- Я спасён! – шумно выдохнув, декламирует Огромный, оборачиваясь к своему спасителю.
Дмитрий отвечает ему ободряющей улыбкой, на что толстяк тоже лыбится и наш бабник в нём мгновенно узнает хэллоуиновскую тыкву из своего сна.
Улыбка уползает с лица ловеласа.
- Мне кажется, что я вас уже где-то видел! – жизнерадостно заявляет толстяк, пытаясь поправить на себе пиджак.
- Вчера в клубе… - любимчик женщин, наконец, обретает голос.
- А - а, точно! – вопит толстяк и хлопает себя по лбу, прямо по шишке.
Лучше бы он этого не делал!
С криком колобок валиться в воду, но тут же опять вскакивает, хлебнув бодрящей жидкости.
- Только не надо этой мелодрамы! – орёт Дмитрий, - и хватит уже тонуть!
- Да-да! – толстый опять радуется жизни, - я вчера налетел на ваш стол, где и заполучил эту шишку!
Колобок смеется, и его пузо прыгает вместе с мокрым костюмом.
- Припоминаю, - замечает Дмитрий.
- А ещё вы показывали стриптиз! – толстяк продолжает ржать.
Бабник чувствует, что краснеет.
- Но ничего, вы меня вчера тоже выручили, выиграв этот стриптиз. Я был на втором месте! – на толстяка явно напало желание поболтать. – Однако вы не опозорились! Красотки в зале визжали, когда вы трясли перед ними своим прибором!
Толстый краснеет от смеха и икает.
- Давайте, не будем об этом, - просит собеседника Дмитрий.
- Хорошо. Ик!… Позвольте представиться, - колобок, уже унявший смех, расплывается в широкой улыбке, - меня зовут Димитрий Огурчиков. А вас?
Дно реки вдруг куда-то уплывает от Дмитрия, и он оседает в воду.
- Ик!… - заканчивает сцену толстяк, стоящий с протянутой к своему спасителю рукой и открытым ртом.
четверг, 21 апреля 2011 г.
ДЕНЬ ОГУРЦА. хулиганская комедия. глава 5
ГЛАВА 5.
ПОЛЁТ НАВИГАТОРА.
Солнышко греет, ветер шелестит в деревьях, автомобили гудят, а красотки в коротких юбках то и дело оборачиваются на высокого мускулистого блондина в плавках.
Да-да, они смотрят на меня!
На меня, красавца (я не слишком задаюсь?), который шествует на пляж, находящийся в сотне метров от моего дома.
Я, всё такой же, непонимающий женщин, тороплюсь быстрее окунуться в городской водоём, чтобы смыть всю печаль в грязной воде.
Однако именно эти, женские взгляды, и способствуют тому, чтобы растопить лёд в моей душе.
Я, наконец, замечаю заинтересованные глаза легкомысленных нимфеток, обращённые ко мне, и начинаю отвечать на них.
И сразу же замечаю, что вокруг лето и солнце, которые ласкают меня со всех сторон.
- Бабник! – скажете вы и будете совершенно не правы.
Слово «бабник» ко мне не подходит совершенно! Ведь не я бегаю за ними, а наоборот. А если женщина просит…
Что тут скажешь?
Можно сказать, что так сложилась судьба.
Я просто вырос красавчиком, которого девчонки всегда обожали!
Прибавим к этому природное обаяние, весёлый нрав и доброжелательность и, вот он я, весь к вашим услугам.
Вы, конечно, можете сказать, что всё это враньё и таких людей просто не бывает, но один мой взгляд в зеркало, на самого себя, мгновенно убеждает меня в обратном.
Однако я не нарцисс и, если я люблю себя, то это просто доброе отношение к своей персоне, а не болезненная страсть.
Это вам докажут и мои друзья мужского пола, коих у меня неимоверное количество.
Всё просто, я – баловень судьбы и любимчик фортуны.
Вам того же желаю.
Живу я просто, можно даже сказать: чем Бог послал. За деньгами никогда не гнался, но, тем не менее, они всегда есть у меня в нужном количестве. Думаю, они тоже любят меня, как и весь остальной мир. А лишнего бабла мне и не надо, это же лишняя проблема: куда их потом девать?
Вот так вот я и живу.
Дмитрий Огурцов, собственной персоной, которого подружки и друзья называют ласково: Огурчик.
Но я, хоть и любимчик фортуны, всёж работаю, чтоб иметь на столе хлеб насущный. Я – профессиональный охранник, благо навыки мне позволяют (служил в десанте). Друзья меня звали в милицию, в ОМОН, но зачем мне, скажите, лишний геморрой?
Муштры в охране нет, начальство, конечно, есть, но оно где-то там, далеко, и на глаза не показывается.
Одним словом, всё в моём бренном существовании укладывается в один простой принцип: жить надо проще.
Хотя Наташа, о которой я уже упомянул, выбила меня из колеи, однако, как вы знаете, выход есть из любого положения.
Хочешь отвлечься от одной женщины – посмотри на другую! (Всё просто в этой жизни!)
Именно так я, ваш герой-любовник, сейчас и сделал. Я посмотрел даже не на одну, а на всех тех, что встретились мне на пути к пляжу.
А эти миловидные курочки делают всё, чтобы мне понравиться: и поправляют волосы, и строят глазки, и умопомрачительно раскачивают бёдрами.
Одна довертелась до того, что чуть не грохнулась! Но я тут как тут. Ловлю её под руку, и равновесие бедняжки сохранено! Улыбаюсь ей и иду дальше, чувствуя спиной и плавками её восхищённый взгляд.
Но я уже смотрю на следующую претендентку, напрочь забыв о предыдущей.
Так, передвигаясь от юбки к юбке, я, безжалостный разбиватель девичьих сердец, прибываю на речку и, перейдя её по висячему пешеходному мосту, оказываюсь на городском пляже, где эти самые юбки сменяются купальниками.
Женского внимания тут не меньше и я, уже давно привыкший к нему, дефилирую к воде.
Сделав несколько разминающих упражнений я, скинув шлёпки, трогаю ногой мутную воду и, удовлетворённо крякнув (ну чем не Дональд Дак?!), прыгаю в неё.
Вы, конечно, можете сказать, что купаться в мутной воде негигиенично. Чтож, говорите, а мне плевать. У меня есть душ, в который потом можно сходить. И, как я считаю, ничто не может заменить натурального водоёма, пусть даже несколько загрязнённого.
Отплыв от берега на некоторое расстояние, я оборачиваюсь и зрю на пляж. Как и ожидалось, многие девчонки продолжают смотреть мне вслед.
Чтож, значит, удача пока от меня не отвернулась, чтобы там не говорила хэллоуиновская тыква!
Девчонки, которые играли в пляжный волейбол, даже поругались из-за меня. Одна из них, заглядевшись на меня, промазала по мячу и врезала другой в ухо, а их собака, которую я, как объект внимания, не интересовал, схватив мячик в зубы, слиняла с ним.
Мне стало настолько смешно, что я чуть не нахлебался воды.
«Так ведь и утонуть можно, чёрт побери!» - говорю я себе и оставляю девчонок с их проблемами, чтобы уплыть дальше.
Впереди, между мной и висячим мостом, маячит лодка с девчонками, и я плыву в ту сторону, размышляя о предстоящем собеседовании.
Дело в том, что я уже месяц без работы. Отдохнул, но пора и меру знать. Теперь я решил попробовать себя в качестве телохранителя. Навыки позволяют, да и зарплата соответствующая, гораздо больше, чем в охране. Можно и рискнуть.
«Сегодня в пять. Улица Красноносовская, сто одиннадцать», - напоминаю я себе, с наслаждением рассекая водную гладь.
Через несколько мгновений я уже рядом с лодкой, в которой сидят три девчонки, чьё внимание, разумеется, тут же обращается на меня.
Навстречу лодке плывет велосипед-катамаран, где сидит парочка средних лет: он – худой и сморщенный, она – большая, в складках и надменная.
Большая тут же из надменной превращается в доброжелательную, и её сальный взгляд обращается на мой короткостриженный котелок, торчащий из воды. Сморщенный тоже приосанивается, но не ради меня. Он призывно взирает на трёх курочек в лодке.
Курочки же, в свою очередь, вместо того, чтобы смотреть вперёд, тоже пялятся на меня. Я им улыбаюсь, машу рукой, и продолжаю своё плаванье.
Они, в свою очередь, чисто по-женски, делают различные жесты, чтобы привлечь моё внимание к собственным персонам. Одна строит глазки, вторая занимается причёской, третья же, так увлекается поправлением верха купальника, что даже не замечает, как он соскакивает с её сочной груди.
Да, прав был старик Фрейд!
Все проблемы от сексуальной неудовлетворённости!
Люди так увлекаются в стремлении привлечь к себе внимание противоположного пола, что совершают такие глупости, которые в других обстоятельствах просто невозможны.
Вот и наш сморщенный так вылупил глаза при виде лакомого кусочка, что забыл рулить вперёд, а его ноги настолько налегли на педали, что катамаран буквально полетел над водой в сторону лодки с добычей.
Большая и надменная, тем временем, периферийным зрением узрела, а может, и почувствовала, что всё идёт совсем не так, как надо, и нежные чувства через взгляд изливает не она одна, но и её презренный спутник, вдруг почувствовавший себя мужчиной.
Нет, вы подумайте: МУЖЧИНОЙ!
Это возмутительно!
Бунт на корабле! Тот, кого она давным-давно опустила ниже плинтуса, вдруг изобразил кобеля!
Надменная, наконец, отрывает взгляд от созерцания своей мечты (меня, любимого) и видит, что в лодке одна из девиц демонстрирует грудь, её муж пялится на неё, а их плавсредство со скоростью «феррари» летит на таран!
Такого она, разумеется, стерпеть не может, ведь её недоразумение, свисающее до пупа, не идёт ни в какое сравнение с прелестями девчонки из лодки!
- Шлюха! – вопит Большая.
И это вносит некоторый всплеск бодрости в сообщество зачарованных. Примерно такой же, как чашка горячего кофе для спящего, выплеснутая ему в лицо.
«Пожалуй, не всё так удачно, как казалось!» - думаю я, пытаясь при помощи всех конечностей отгрести от места грядущего кораблекрушения.
Вышеобозначенная воплем особа, пытается водрузить лифчик на место, но у неё ничего не получается – лямки перекрутились.
Её подружки тщетно пытаются отгрести с траектории следования катамарана, но лодка только вертится на месте.
Тут следует заметить, что всё это представление разворачивается, аккурат, под висячим мостом, и праздношатающаяся толпа горожан с любопытством и радостью (а некоторые – с вожделением) взирает на спектакль.
Катамаран находится уже на расстоянии вытянутой руки от лодки, когда Надменная в складках вцепляется мёртвой хваткой в руль, пытаясь увести своё домашнее животное от порочного столкновения с обнажёнными телесами.
- Ах ты, вонючий скунс! – выдает она трель своим пароходным гудком, адресовав её своему тщедушному скелету, чья конечность трещит на руле под натиском её гидравлической клешни.
Тут плавсредства целуются и к одному гудку добавляются ещё три сирены.
Сморщенный, по имени Скунс, стоически держится, стиснув зубы. Плавсредства бешено прыгают, скребя друг о друга, но, к счастью, пока не переворачиваются.
Я тщетно пытаюсь отплыть. Но поднялась нешуточная волна, и мне остается только барахтаться на одном месте, пытаясь сохранить на лице выражение доброжелательного достоинства.
Большая глядит на выражение лица своего ненаглядного и видит там похоть.
Конечно, ведь он продолжает пялиться туда, куда нельзя, сами знаете куда.
На это самое!
А это самое продолжает сиять, да ещё и подпрыгивать вместе с лодкой, ничем не прикрытое!
Тут свиноматка принимает единственно верное решение.
Она снимает клешню с руля, размахивается и даёт благоверному плюху. Со всей силой неслабых её эмоций!
Тщедушный, который не ожидал такого поворота событий, ударивших по нему со всей силой женской любви, уподобляется влюблённому голубку, который, взмахнув крыльями, перелетает в лодку, прямо на объект своего вожделения.
Жертва обстоятельств опрокидывается на спину, а голубок клювиком утыкается ей между грудей!
С моста раздаются аплодисменты.
- Ты куда?! – кукарекает свиноматка, забыв о том, что ей положено хрюкать.
Вокруг визг, свист, волны, «браво!» и «бис!» с моста, и барахтающийся я.
И тут, в самый разгар веселья, к нашему представлению присоединяется ещё один актёр.
Нет, он не пришёл.
И даже не приплыл.
Он прилетел!
И вместо приветственного поклона он вопит:
- Не – е – е – ет!
ПОЛЁТ НАВИГАТОРА.
Солнышко греет, ветер шелестит в деревьях, автомобили гудят, а красотки в коротких юбках то и дело оборачиваются на высокого мускулистого блондина в плавках.
Да-да, они смотрят на меня!
На меня, красавца (я не слишком задаюсь?), который шествует на пляж, находящийся в сотне метров от моего дома.
Я, всё такой же, непонимающий женщин, тороплюсь быстрее окунуться в городской водоём, чтобы смыть всю печаль в грязной воде.
Однако именно эти, женские взгляды, и способствуют тому, чтобы растопить лёд в моей душе.
Я, наконец, замечаю заинтересованные глаза легкомысленных нимфеток, обращённые ко мне, и начинаю отвечать на них.
И сразу же замечаю, что вокруг лето и солнце, которые ласкают меня со всех сторон.
- Бабник! – скажете вы и будете совершенно не правы.
Слово «бабник» ко мне не подходит совершенно! Ведь не я бегаю за ними, а наоборот. А если женщина просит…
Что тут скажешь?
Можно сказать, что так сложилась судьба.
Я просто вырос красавчиком, которого девчонки всегда обожали!
Прибавим к этому природное обаяние, весёлый нрав и доброжелательность и, вот он я, весь к вашим услугам.
Вы, конечно, можете сказать, что всё это враньё и таких людей просто не бывает, но один мой взгляд в зеркало, на самого себя, мгновенно убеждает меня в обратном.
Однако я не нарцисс и, если я люблю себя, то это просто доброе отношение к своей персоне, а не болезненная страсть.
Это вам докажут и мои друзья мужского пола, коих у меня неимоверное количество.
Всё просто, я – баловень судьбы и любимчик фортуны.
Вам того же желаю.
Живу я просто, можно даже сказать: чем Бог послал. За деньгами никогда не гнался, но, тем не менее, они всегда есть у меня в нужном количестве. Думаю, они тоже любят меня, как и весь остальной мир. А лишнего бабла мне и не надо, это же лишняя проблема: куда их потом девать?
Вот так вот я и живу.
Дмитрий Огурцов, собственной персоной, которого подружки и друзья называют ласково: Огурчик.
Но я, хоть и любимчик фортуны, всёж работаю, чтоб иметь на столе хлеб насущный. Я – профессиональный охранник, благо навыки мне позволяют (служил в десанте). Друзья меня звали в милицию, в ОМОН, но зачем мне, скажите, лишний геморрой?
Муштры в охране нет, начальство, конечно, есть, но оно где-то там, далеко, и на глаза не показывается.
Одним словом, всё в моём бренном существовании укладывается в один простой принцип: жить надо проще.
Хотя Наташа, о которой я уже упомянул, выбила меня из колеи, однако, как вы знаете, выход есть из любого положения.
Хочешь отвлечься от одной женщины – посмотри на другую! (Всё просто в этой жизни!)
Именно так я, ваш герой-любовник, сейчас и сделал. Я посмотрел даже не на одну, а на всех тех, что встретились мне на пути к пляжу.
А эти миловидные курочки делают всё, чтобы мне понравиться: и поправляют волосы, и строят глазки, и умопомрачительно раскачивают бёдрами.
Одна довертелась до того, что чуть не грохнулась! Но я тут как тут. Ловлю её под руку, и равновесие бедняжки сохранено! Улыбаюсь ей и иду дальше, чувствуя спиной и плавками её восхищённый взгляд.
Но я уже смотрю на следующую претендентку, напрочь забыв о предыдущей.
Так, передвигаясь от юбки к юбке, я, безжалостный разбиватель девичьих сердец, прибываю на речку и, перейдя её по висячему пешеходному мосту, оказываюсь на городском пляже, где эти самые юбки сменяются купальниками.
Женского внимания тут не меньше и я, уже давно привыкший к нему, дефилирую к воде.
Сделав несколько разминающих упражнений я, скинув шлёпки, трогаю ногой мутную воду и, удовлетворённо крякнув (ну чем не Дональд Дак?!), прыгаю в неё.
Вы, конечно, можете сказать, что купаться в мутной воде негигиенично. Чтож, говорите, а мне плевать. У меня есть душ, в который потом можно сходить. И, как я считаю, ничто не может заменить натурального водоёма, пусть даже несколько загрязнённого.
Отплыв от берега на некоторое расстояние, я оборачиваюсь и зрю на пляж. Как и ожидалось, многие девчонки продолжают смотреть мне вслед.
Чтож, значит, удача пока от меня не отвернулась, чтобы там не говорила хэллоуиновская тыква!
Девчонки, которые играли в пляжный волейбол, даже поругались из-за меня. Одна из них, заглядевшись на меня, промазала по мячу и врезала другой в ухо, а их собака, которую я, как объект внимания, не интересовал, схватив мячик в зубы, слиняла с ним.
Мне стало настолько смешно, что я чуть не нахлебался воды.
«Так ведь и утонуть можно, чёрт побери!» - говорю я себе и оставляю девчонок с их проблемами, чтобы уплыть дальше.
Впереди, между мной и висячим мостом, маячит лодка с девчонками, и я плыву в ту сторону, размышляя о предстоящем собеседовании.
Дело в том, что я уже месяц без работы. Отдохнул, но пора и меру знать. Теперь я решил попробовать себя в качестве телохранителя. Навыки позволяют, да и зарплата соответствующая, гораздо больше, чем в охране. Можно и рискнуть.
«Сегодня в пять. Улица Красноносовская, сто одиннадцать», - напоминаю я себе, с наслаждением рассекая водную гладь.
Через несколько мгновений я уже рядом с лодкой, в которой сидят три девчонки, чьё внимание, разумеется, тут же обращается на меня.
Навстречу лодке плывет велосипед-катамаран, где сидит парочка средних лет: он – худой и сморщенный, она – большая, в складках и надменная.
Большая тут же из надменной превращается в доброжелательную, и её сальный взгляд обращается на мой короткостриженный котелок, торчащий из воды. Сморщенный тоже приосанивается, но не ради меня. Он призывно взирает на трёх курочек в лодке.
Курочки же, в свою очередь, вместо того, чтобы смотреть вперёд, тоже пялятся на меня. Я им улыбаюсь, машу рукой, и продолжаю своё плаванье.
Они, в свою очередь, чисто по-женски, делают различные жесты, чтобы привлечь моё внимание к собственным персонам. Одна строит глазки, вторая занимается причёской, третья же, так увлекается поправлением верха купальника, что даже не замечает, как он соскакивает с её сочной груди.
Да, прав был старик Фрейд!
Все проблемы от сексуальной неудовлетворённости!
Люди так увлекаются в стремлении привлечь к себе внимание противоположного пола, что совершают такие глупости, которые в других обстоятельствах просто невозможны.
Вот и наш сморщенный так вылупил глаза при виде лакомого кусочка, что забыл рулить вперёд, а его ноги настолько налегли на педали, что катамаран буквально полетел над водой в сторону лодки с добычей.
Большая и надменная, тем временем, периферийным зрением узрела, а может, и почувствовала, что всё идёт совсем не так, как надо, и нежные чувства через взгляд изливает не она одна, но и её презренный спутник, вдруг почувствовавший себя мужчиной.
Нет, вы подумайте: МУЖЧИНОЙ!
Это возмутительно!
Бунт на корабле! Тот, кого она давным-давно опустила ниже плинтуса, вдруг изобразил кобеля!
Надменная, наконец, отрывает взгляд от созерцания своей мечты (меня, любимого) и видит, что в лодке одна из девиц демонстрирует грудь, её муж пялится на неё, а их плавсредство со скоростью «феррари» летит на таран!
Такого она, разумеется, стерпеть не может, ведь её недоразумение, свисающее до пупа, не идёт ни в какое сравнение с прелестями девчонки из лодки!
- Шлюха! – вопит Большая.
И это вносит некоторый всплеск бодрости в сообщество зачарованных. Примерно такой же, как чашка горячего кофе для спящего, выплеснутая ему в лицо.
«Пожалуй, не всё так удачно, как казалось!» - думаю я, пытаясь при помощи всех конечностей отгрести от места грядущего кораблекрушения.
Вышеобозначенная воплем особа, пытается водрузить лифчик на место, но у неё ничего не получается – лямки перекрутились.
Её подружки тщетно пытаются отгрести с траектории следования катамарана, но лодка только вертится на месте.
Тут следует заметить, что всё это представление разворачивается, аккурат, под висячим мостом, и праздношатающаяся толпа горожан с любопытством и радостью (а некоторые – с вожделением) взирает на спектакль.
Катамаран находится уже на расстоянии вытянутой руки от лодки, когда Надменная в складках вцепляется мёртвой хваткой в руль, пытаясь увести своё домашнее животное от порочного столкновения с обнажёнными телесами.
- Ах ты, вонючий скунс! – выдает она трель своим пароходным гудком, адресовав её своему тщедушному скелету, чья конечность трещит на руле под натиском её гидравлической клешни.
Тут плавсредства целуются и к одному гудку добавляются ещё три сирены.
Сморщенный, по имени Скунс, стоически держится, стиснув зубы. Плавсредства бешено прыгают, скребя друг о друга, но, к счастью, пока не переворачиваются.
Я тщетно пытаюсь отплыть. Но поднялась нешуточная волна, и мне остается только барахтаться на одном месте, пытаясь сохранить на лице выражение доброжелательного достоинства.
Большая глядит на выражение лица своего ненаглядного и видит там похоть.
Конечно, ведь он продолжает пялиться туда, куда нельзя, сами знаете куда.
На это самое!
А это самое продолжает сиять, да ещё и подпрыгивать вместе с лодкой, ничем не прикрытое!
Тут свиноматка принимает единственно верное решение.
Она снимает клешню с руля, размахивается и даёт благоверному плюху. Со всей силой неслабых её эмоций!
Тщедушный, который не ожидал такого поворота событий, ударивших по нему со всей силой женской любви, уподобляется влюблённому голубку, который, взмахнув крыльями, перелетает в лодку, прямо на объект своего вожделения.
Жертва обстоятельств опрокидывается на спину, а голубок клювиком утыкается ей между грудей!
С моста раздаются аплодисменты.
- Ты куда?! – кукарекает свиноматка, забыв о том, что ей положено хрюкать.
Вокруг визг, свист, волны, «браво!» и «бис!» с моста, и барахтающийся я.
И тут, в самый разгар веселья, к нашему представлению присоединяется ещё один актёр.
Нет, он не пришёл.
И даже не приплыл.
Он прилетел!
И вместо приветственного поклона он вопит:
- Не – е – е – ет!
воскресенье, 17 апреля 2011 г.
ДЕНЬ ОГУРЦА. хулиганская комедия. глава 4
ГЛАВА 4.
САЛО ПРОТИВ МЯСА.
Квас открывает рот, чтобы заорать, но туда тут же влетает порция блевотины толстяка и затыкает его.
Стас, несмотря на то, что тоже подвергся бомбардировке салатом, истошно ржет, глядя на своего напарника. Это приводит к тому, что он поскальзывается и пляшет на скользком полу. Чтобы не упасть, амбал хватается за руку толстяка, тем самым, развернув его к себе. Вместе с толстяком к Стасу поворачивается и извержение его желудка.
Облеванная братва смотрится уже не так грозно.
Толстяк, охладив пыл своих мучителей, вздыхает и бубнит:
- Я же просил не бить по животу.
- Мать твою, что это такое! – вопит Квас, выплёвывая закуску колобка изо рта.
- Блевотина, твою мать! – верещит в тон ему Стас, размазывая по физии пахучую жижу.
Горе-гангстеры теперь напоминают двух поросят, только что вылезших из хлева.
- Да я замочу этого говнюка! – Квас, разбрызгивая в разные стороны содержимое чужого желудка, выхватывает ствол из подмышки.
- Я тоже! – Стас, багровея, следует его примеру.
- Ребята, я не хотел, - блеет испуганный толстяк, - будьте благоразумны!
- Ага! – ревут мордовороты.
- А деньги уже не нужны? – пищит пленник.
- Деньги? – бандюки замирают.
Тут у Стаса в кармане начинает пиликать мобильник, и амбал, убрав пистолет в кобуру, отвечает на вызов.
- Босс, эта толстая скотина облевала нас! – орет в телефон запачканный.
- Плевать мне на вас! – скрипит голос Клыка в телефоне, - мне бабки нужны!
Толстяк, воспользовавшись передышкой, стартует в сторону прихожей. Но бедняга далеко не убежал. Оттуда раздается оглушительный грохот.
- Есть! – кричит Квас, убирая ногу, за которую запнулся колобок.
- Что там у вас творится? – обеспокоено интересуется Клык у Стаса.
- Всё в порядке, босс! – смеётся Стас, - просто толстяк пытался улизнуть, а Квас его остановил.
- Поаккуратней там с ним, пусть вначале мне бабки отдаст.
- Да, босс.
- Ясно? Мне деньги нужны!
Квас тем временем, подходит к толстячку, который уже поднялся на четвереньки в прихожей.
- Ползи в комнату, четвероногий, - командует бандит, отвешивая пленнику пинок, - а то я тебе ухо отстрелю. Твоему лысому чайнику две рукоятки ни к чему – одной хватит.
Толстяк послушно ползет в комнату.
- Так, - командует тем временем босс мафии по телефону, - главное, чтоб клиент был в состоянии бабки мне отдать!
- Но ведь надо же этого бегемота на место поставить, - скулит Стас, - вконец обурел, сволочь!
- Нежнее, пацаны, нежнее, - успокаивает его Клык.
- Ладно, - смягчается бугай.
- Дай ему трубочку! – требует предводитель нечистой силы.
- Сейчас, босс! – Стас поворачивается и видит Кваса, который пялится на него.
Бандит ищет глазами и, наконец, находит. Из-под стола торчат голые пятки и необъятная задница в сердечках.
- Эй, задница, вылезай! – кричит Стас.
Задница ничего не отвечает.
- Квас, ты его туда запихал?
- Неа, - пожимает плечами плечистый напарник, - гора сала сама туда уползла!
- Эй, толстожопый! – Стас отвешивает толстяку пинок, - вылезай, а то мой друг сделает тебе вторую дырку в заднице!
- Ага! – радостно кричит Квас, размахивая пистолетом.
Задница под столом шевелится и являет себя на свет. Затем появляется и лысина с тремя испуганными глазами, вся в испарине.
- Тебя к телефону! – Стас передает толстяку мобильник.
Толстяк, сопя, встает и берет трубку.
- Ты там ещё дышишь, Огурец? – нехорошим голосом интересуется Клык.
- Дышу, - выдыхает кругленький, которого почему-то окрестили Огурцом.
- Дышать надо из всех дырок! – хохочет вождь краснорожих в трубку, - только так ты почувствуешь полноту жизни.
- Я уже почувствовал… - бормочет толстяк, косясь на плечистых дебилов.
А эти два потомка внебрачной связи ослицы с хряком перешептываются, тем временем, рядом. Или перехрюкиваются, что, впрочем, им подошло бы больше.
- Дружок, сегодня истекает твой срок! – радостно сообщает Клык пленнику.
- Мне уже напомнили, - толстяк с опаской косится на двух человекообразных, которые плотоядно скалятся.
- Десять миллионов, сарделька! – торжественно произносит голос из телефона.
- Да.
- К вечеру!
- Ага.
- Не слышу оптимизма в твоём голосе! – вопит главный экзекутор.
- Всё будет, - толстяк пялится в окно.
- Иначе ты – труп! – с энтузиазмом заканчивает главный палач.
- Понял. – колобок уже разрабатывает план бегства.
Это как в сказке, знаете ли:
- Я от бабушки ушёл, я от дедушки ушёл, а от вас, мордовороты, и подавно ускачу!
Однако, волки в человеческом обличье, на то и волки, что уже набрались опыта в поедании несчастных жертв.
- И не вздумай улизнуть, кусок сала! – читает его мысли Клык, - а то мы займёмся твоей мамочкой!
- О нет! – вопит толстый, - только не мамочкой! Вы не посмеете!
Слёзы текут по круглым щекам, а пузо прыгает в такт рыданиям. Даже гориллы смотрят на него с сочувствием.
- Ещё как посмеем! – развивает свою мысль предводитель обезьян.
В ответ он слышит только всхлипы.
- В общем, так, толстый! – строго изрекает мучитель, - прекрати реветь! Ты можешь всё исправить! Просто отдай деньги, и я забуду о твоём существовании! В пять часов у меня в офисе! Я жду. А мои ребятки придадут тебе стимула.
- Только не в живот! – просит бегемот.
- Конечно не в живот! – ржет Клык. – В задницу!
На этой оптимистической ноте главарь мафии и прерывает разговор.
Индейцы из племени мумба-обблевумба в боевой раскраске из вчерашнего ужина, тут же хватают своего пленника за руки.
- Лучше бы я вчера стриптиз показал! – с тоской глядя в окно, кричит толстяк.
Гориллы замирают в недоумении.
- Ты хочешь стриптиз? – вопрошает удивлённо Стас у Кваса.
Тот глядит на бегемота в труселях с сердечками, представляет, что находится под ними, вздрагивает, икает и, наконец, отрыгивает:
- Не – е – ет!
- Я тоже! – соглашается первый, - только не в его исполнении!
Они опрокидывают толстяка на пол, хватают за ноги и тащат к балконной двери.
- Но Клык сказал!… - вопит бедняга.
Бандиты же, не обращая внимания на его вопли, вытаскивают его на балкон и пытаются поднять за ноги.
Когда голова пленника взлетает над полом, он оглашает окрестности своей пожарной сиреной:
- По – мо – ги – те – е – е!
Вы думаете, что добропорядочные граждане его квартала тут же бросились бедолаге на выручку?
Размечтались!
Наоборот, все самые храбрые тут же попрятались за мусорными баками и заперлись в собственных сортирах, занимаясь весьма неотложными, по такому случаю, делами.
- Сейчас ты у нас малость повисишь, - радостно сообщает карапузу Стас.
- Не удержите ведь, придурки! – верещит толстяк, вцепившись руками в их штаны.
Так они и зависают, не дотянув свой сальный груз десяти сантиметров до перил, за которыми открылась бездна.
Накачанные братки тянут толстяка вверх, а он, вцепившись в них, пытается вернуться на пол.
Толстый против нетолстых.
Сало против мяса!
Но на стороне толстяка ещё выступает великая сила земного притяжения! Да-да, та самая Сила, которая шарахнула яблоком по башке Ньютона.
- Отпусти, жирный! – кричит Квас.
- Не удержите! – вопит жирный.
Гориллы, всерьёз настроенные проверить себя в качестве домкрата, дёргают груз вверх, и их штаны трещат.
- Если ты, сало, ещё и штаны нам порвёшь, точно вниз полетишь! – рычит, пыхтя, Стас.
- Нет! – орёт толстяк.
- А вдруг и правда не удержим? – толкает трезвую мысль Квас.
- И что?! – пыхтит Стас.
- А то, что Клык ваши жопы по пять лимонов за штуку продаст! – гудит колобок, покрасневший от натуги.
Стас ещё колеблется, но в его кармане опять начинает надрываться мобильник.
- Чёрт! – кричит амбал, и гориллы опускают толстяка на пол.
На этом поединок сала с мясом завершается временной победой первого.
Один толстый двух нетолстых победил!
- Алло, клиент ещё жив? – интересуется Клык у Стаса, который уже отвечает на звонок.
- Да, - вздыхает горилла.
- Это радует, - заявляет босс, - а то ведь мне деньги нужны больше, чем тупые помощники!
- Понял, - соглашается амбал, - мы только чуть-чуть его… это… простимулировали.
- Хорош! – командует Клык, - теперь привести Огурца в порядок и вперёд – в плаванье за баблом!
- Понял.
- Дай-ка ещё раз нашему дружку трубочку.
- Тебя, жирный! – Стас награждает толстяка ещё одним пинком под зад.
Толстяк вздрагивает и берёт трубку. Он всё ещё лежит на полу балкона, задрав ноги на перила.
- Да, - хрипит он в трубку.
- Что, простыл? – сочувственно интересуется главный головорез.
- Здесь дует…
- Где? – босс удивляется.
- На балконе.
- Что ты там делаешь?
- Меня хотели сбросить, - жалуется обиженный.
- Как бомбу на бункер Гитлера? – радуется злодей.
- Не вижу в округе ни одного Гитлера, - сопит толстяк.
- Я тебя, значит, спас, - хохочет Клык, - Цени! Я за тебя! Только деньги отдай!
- Угу! – утомлённо кряхтит круглый.
- Я сейчас по радио услышал, – продолжает бандит, - хочу тебя обрадовать, Огурец!
- Амнистию должникам объявили? – вяло интересуется бедолага.
- Ага, размечтался! – ржёт головорез, - Сегодня праздник! День огурца! Так, что дерзай, Огурец, или вечером я из тебя салат сделаю! Всё, отдай трубку обратно.
Огурец отдает трубку Стасу.
Бандит заканчивает разговор с боссом и смотрит на толстяка.
- Ты глянь, Квас, он спит! – удивлённо восклицает амбал.
Нет, вы только подумайте!
Мы, проводящие жизнь в борьбе, мучаемся бессонницей, а этот толстый тип, которому и жить-то осталось всего несколько часов, спит как младенец!
Удивителен род человеческий!
Приходит в себя толстяк в ванной, где два мордоворота, уже чистые, только в мокрых пиджаках, заботливо поливают его холодным душем.
Получив порцию спа-процедур, толстяк был также любезно одет.
- Теперь ты отправишься за баблом, - напутствует его Стас.
- Куда? – интересуется узник камеры пыток.
Всё происходящее ему живо напоминает крысиный лабиринт, на одном конце которого кусок сыра, на другом голодный кот, а в середине он – маленькая толстая крыса.
- Твои проблемы! – гогочет Квас, - а мы будем тебе помогать, подпинывая время от времени!
- Вот так! – Стас отвешивает ему пинок.
- Мы Пинки босса! – ржёт Квас.
- Я не побрился! – жалуется толстяк.
- Ничего, - успокаивает его Стас, заклеивая ему рот скотчем, - мы тебе эпиляцию сделаем!
Они ржут и волокут бедолагу на улицу, где заталкивают в чёрный автомобиль. Стас садится впереди с водителем, таким же, как они, амбалом, только уменьшенной модели. Квас с толстяком, озирающимся по сторонам в поисках помощи, помещаются сзади.
- К висячему мосту! – командует Стас, и машина мафии мчится вперёд.
На выезде из двора они встречают маленький белый автомобильчик и толстяк, размахивая руками, мычит, пытаясь привлечь к себе внимание.
- Лежать! – Квас роняет толстяка на сидение, и они едут дальше.
А в маленьком автомобильчике за рулём сидит миловидная особа, прищурено взирающая на дорогу сквозь толстые очки.
Это не кто иная, как Маша, которая немного (чем выгодно не отличается от остальных женщин) опоздала к своему благоверному.
Она, к сожалению, ничего не замечает и паркуется у его подъезда.
Чёрный автомобиль, тем временем, преодолев несколько городских кварталов, въезжает на пешеходный висячий мост, распугивая зевак.
На середине моста гориллы выскакивают из машины и выволакивают толстяка.
- Пора бриться! – кричит Квас и отрывает скотч ото рта колобка.
- А – а – а! – орёт бедолага.
- Босс сказал, чтобы мы тебя отправили в плаванье за бабками! – радостно вещает Стас.
Мордовороты подхватывают толстяка под руки и, перекинув через перила, отправляют в реку.
- Нет! – орёт толстяк и его вопль сменяется мощным всплеском, который окатывает бандитов водой.
- Большому кораблю – большое плаванье! - кричит Стас.
Амбалы ржут, ударяют по рукам, запрыгивают в тачку и уезжают.
САЛО ПРОТИВ МЯСА.
Квас открывает рот, чтобы заорать, но туда тут же влетает порция блевотины толстяка и затыкает его.
Стас, несмотря на то, что тоже подвергся бомбардировке салатом, истошно ржет, глядя на своего напарника. Это приводит к тому, что он поскальзывается и пляшет на скользком полу. Чтобы не упасть, амбал хватается за руку толстяка, тем самым, развернув его к себе. Вместе с толстяком к Стасу поворачивается и извержение его желудка.
Облеванная братва смотрится уже не так грозно.
Толстяк, охладив пыл своих мучителей, вздыхает и бубнит:
- Я же просил не бить по животу.
- Мать твою, что это такое! – вопит Квас, выплёвывая закуску колобка изо рта.
- Блевотина, твою мать! – верещит в тон ему Стас, размазывая по физии пахучую жижу.
Горе-гангстеры теперь напоминают двух поросят, только что вылезших из хлева.
- Да я замочу этого говнюка! – Квас, разбрызгивая в разные стороны содержимое чужого желудка, выхватывает ствол из подмышки.
- Я тоже! – Стас, багровея, следует его примеру.
- Ребята, я не хотел, - блеет испуганный толстяк, - будьте благоразумны!
- Ага! – ревут мордовороты.
- А деньги уже не нужны? – пищит пленник.
- Деньги? – бандюки замирают.
Тут у Стаса в кармане начинает пиликать мобильник, и амбал, убрав пистолет в кобуру, отвечает на вызов.
- Босс, эта толстая скотина облевала нас! – орет в телефон запачканный.
- Плевать мне на вас! – скрипит голос Клыка в телефоне, - мне бабки нужны!
Толстяк, воспользовавшись передышкой, стартует в сторону прихожей. Но бедняга далеко не убежал. Оттуда раздается оглушительный грохот.
- Есть! – кричит Квас, убирая ногу, за которую запнулся колобок.
- Что там у вас творится? – обеспокоено интересуется Клык у Стаса.
- Всё в порядке, босс! – смеётся Стас, - просто толстяк пытался улизнуть, а Квас его остановил.
- Поаккуратней там с ним, пусть вначале мне бабки отдаст.
- Да, босс.
- Ясно? Мне деньги нужны!
Квас тем временем, подходит к толстячку, который уже поднялся на четвереньки в прихожей.
- Ползи в комнату, четвероногий, - командует бандит, отвешивая пленнику пинок, - а то я тебе ухо отстрелю. Твоему лысому чайнику две рукоятки ни к чему – одной хватит.
Толстяк послушно ползет в комнату.
- Так, - командует тем временем босс мафии по телефону, - главное, чтоб клиент был в состоянии бабки мне отдать!
- Но ведь надо же этого бегемота на место поставить, - скулит Стас, - вконец обурел, сволочь!
- Нежнее, пацаны, нежнее, - успокаивает его Клык.
- Ладно, - смягчается бугай.
- Дай ему трубочку! – требует предводитель нечистой силы.
- Сейчас, босс! – Стас поворачивается и видит Кваса, который пялится на него.
Бандит ищет глазами и, наконец, находит. Из-под стола торчат голые пятки и необъятная задница в сердечках.
- Эй, задница, вылезай! – кричит Стас.
Задница ничего не отвечает.
- Квас, ты его туда запихал?
- Неа, - пожимает плечами плечистый напарник, - гора сала сама туда уползла!
- Эй, толстожопый! – Стас отвешивает толстяку пинок, - вылезай, а то мой друг сделает тебе вторую дырку в заднице!
- Ага! – радостно кричит Квас, размахивая пистолетом.
Задница под столом шевелится и являет себя на свет. Затем появляется и лысина с тремя испуганными глазами, вся в испарине.
- Тебя к телефону! – Стас передает толстяку мобильник.
Толстяк, сопя, встает и берет трубку.
- Ты там ещё дышишь, Огурец? – нехорошим голосом интересуется Клык.
- Дышу, - выдыхает кругленький, которого почему-то окрестили Огурцом.
- Дышать надо из всех дырок! – хохочет вождь краснорожих в трубку, - только так ты почувствуешь полноту жизни.
- Я уже почувствовал… - бормочет толстяк, косясь на плечистых дебилов.
А эти два потомка внебрачной связи ослицы с хряком перешептываются, тем временем, рядом. Или перехрюкиваются, что, впрочем, им подошло бы больше.
- Дружок, сегодня истекает твой срок! – радостно сообщает Клык пленнику.
- Мне уже напомнили, - толстяк с опаской косится на двух человекообразных, которые плотоядно скалятся.
- Десять миллионов, сарделька! – торжественно произносит голос из телефона.
- Да.
- К вечеру!
- Ага.
- Не слышу оптимизма в твоём голосе! – вопит главный экзекутор.
- Всё будет, - толстяк пялится в окно.
- Иначе ты – труп! – с энтузиазмом заканчивает главный палач.
- Понял. – колобок уже разрабатывает план бегства.
Это как в сказке, знаете ли:
- Я от бабушки ушёл, я от дедушки ушёл, а от вас, мордовороты, и подавно ускачу!
Однако, волки в человеческом обличье, на то и волки, что уже набрались опыта в поедании несчастных жертв.
- И не вздумай улизнуть, кусок сала! – читает его мысли Клык, - а то мы займёмся твоей мамочкой!
- О нет! – вопит толстый, - только не мамочкой! Вы не посмеете!
Слёзы текут по круглым щекам, а пузо прыгает в такт рыданиям. Даже гориллы смотрят на него с сочувствием.
- Ещё как посмеем! – развивает свою мысль предводитель обезьян.
В ответ он слышит только всхлипы.
- В общем, так, толстый! – строго изрекает мучитель, - прекрати реветь! Ты можешь всё исправить! Просто отдай деньги, и я забуду о твоём существовании! В пять часов у меня в офисе! Я жду. А мои ребятки придадут тебе стимула.
- Только не в живот! – просит бегемот.
- Конечно не в живот! – ржет Клык. – В задницу!
На этой оптимистической ноте главарь мафии и прерывает разговор.
Индейцы из племени мумба-обблевумба в боевой раскраске из вчерашнего ужина, тут же хватают своего пленника за руки.
- Лучше бы я вчера стриптиз показал! – с тоской глядя в окно, кричит толстяк.
Гориллы замирают в недоумении.
- Ты хочешь стриптиз? – вопрошает удивлённо Стас у Кваса.
Тот глядит на бегемота в труселях с сердечками, представляет, что находится под ними, вздрагивает, икает и, наконец, отрыгивает:
- Не – е – ет!
- Я тоже! – соглашается первый, - только не в его исполнении!
Они опрокидывают толстяка на пол, хватают за ноги и тащат к балконной двери.
- Но Клык сказал!… - вопит бедняга.
Бандиты же, не обращая внимания на его вопли, вытаскивают его на балкон и пытаются поднять за ноги.
Когда голова пленника взлетает над полом, он оглашает окрестности своей пожарной сиреной:
- По – мо – ги – те – е – е!
Вы думаете, что добропорядочные граждане его квартала тут же бросились бедолаге на выручку?
Размечтались!
Наоборот, все самые храбрые тут же попрятались за мусорными баками и заперлись в собственных сортирах, занимаясь весьма неотложными, по такому случаю, делами.
- Сейчас ты у нас малость повисишь, - радостно сообщает карапузу Стас.
- Не удержите ведь, придурки! – верещит толстяк, вцепившись руками в их штаны.
Так они и зависают, не дотянув свой сальный груз десяти сантиметров до перил, за которыми открылась бездна.
Накачанные братки тянут толстяка вверх, а он, вцепившись в них, пытается вернуться на пол.
Толстый против нетолстых.
Сало против мяса!
Но на стороне толстяка ещё выступает великая сила земного притяжения! Да-да, та самая Сила, которая шарахнула яблоком по башке Ньютона.
- Отпусти, жирный! – кричит Квас.
- Не удержите! – вопит жирный.
Гориллы, всерьёз настроенные проверить себя в качестве домкрата, дёргают груз вверх, и их штаны трещат.
- Если ты, сало, ещё и штаны нам порвёшь, точно вниз полетишь! – рычит, пыхтя, Стас.
- Нет! – орёт толстяк.
- А вдруг и правда не удержим? – толкает трезвую мысль Квас.
- И что?! – пыхтит Стас.
- А то, что Клык ваши жопы по пять лимонов за штуку продаст! – гудит колобок, покрасневший от натуги.
Стас ещё колеблется, но в его кармане опять начинает надрываться мобильник.
- Чёрт! – кричит амбал, и гориллы опускают толстяка на пол.
На этом поединок сала с мясом завершается временной победой первого.
Один толстый двух нетолстых победил!
- Алло, клиент ещё жив? – интересуется Клык у Стаса, который уже отвечает на звонок.
- Да, - вздыхает горилла.
- Это радует, - заявляет босс, - а то ведь мне деньги нужны больше, чем тупые помощники!
- Понял, - соглашается амбал, - мы только чуть-чуть его… это… простимулировали.
- Хорош! – командует Клык, - теперь привести Огурца в порядок и вперёд – в плаванье за баблом!
- Понял.
- Дай-ка ещё раз нашему дружку трубочку.
- Тебя, жирный! – Стас награждает толстяка ещё одним пинком под зад.
Толстяк вздрагивает и берёт трубку. Он всё ещё лежит на полу балкона, задрав ноги на перила.
- Да, - хрипит он в трубку.
- Что, простыл? – сочувственно интересуется главный головорез.
- Здесь дует…
- Где? – босс удивляется.
- На балконе.
- Что ты там делаешь?
- Меня хотели сбросить, - жалуется обиженный.
- Как бомбу на бункер Гитлера? – радуется злодей.
- Не вижу в округе ни одного Гитлера, - сопит толстяк.
- Я тебя, значит, спас, - хохочет Клык, - Цени! Я за тебя! Только деньги отдай!
- Угу! – утомлённо кряхтит круглый.
- Я сейчас по радио услышал, – продолжает бандит, - хочу тебя обрадовать, Огурец!
- Амнистию должникам объявили? – вяло интересуется бедолага.
- Ага, размечтался! – ржёт головорез, - Сегодня праздник! День огурца! Так, что дерзай, Огурец, или вечером я из тебя салат сделаю! Всё, отдай трубку обратно.
Огурец отдает трубку Стасу.
Бандит заканчивает разговор с боссом и смотрит на толстяка.
- Ты глянь, Квас, он спит! – удивлённо восклицает амбал.
Нет, вы только подумайте!
Мы, проводящие жизнь в борьбе, мучаемся бессонницей, а этот толстый тип, которому и жить-то осталось всего несколько часов, спит как младенец!
Удивителен род человеческий!
Приходит в себя толстяк в ванной, где два мордоворота, уже чистые, только в мокрых пиджаках, заботливо поливают его холодным душем.
Получив порцию спа-процедур, толстяк был также любезно одет.
- Теперь ты отправишься за баблом, - напутствует его Стас.
- Куда? – интересуется узник камеры пыток.
Всё происходящее ему живо напоминает крысиный лабиринт, на одном конце которого кусок сыра, на другом голодный кот, а в середине он – маленькая толстая крыса.
- Твои проблемы! – гогочет Квас, - а мы будем тебе помогать, подпинывая время от времени!
- Вот так! – Стас отвешивает ему пинок.
- Мы Пинки босса! – ржёт Квас.
- Я не побрился! – жалуется толстяк.
- Ничего, - успокаивает его Стас, заклеивая ему рот скотчем, - мы тебе эпиляцию сделаем!
Они ржут и волокут бедолагу на улицу, где заталкивают в чёрный автомобиль. Стас садится впереди с водителем, таким же, как они, амбалом, только уменьшенной модели. Квас с толстяком, озирающимся по сторонам в поисках помощи, помещаются сзади.
- К висячему мосту! – командует Стас, и машина мафии мчится вперёд.
На выезде из двора они встречают маленький белый автомобильчик и толстяк, размахивая руками, мычит, пытаясь привлечь к себе внимание.
- Лежать! – Квас роняет толстяка на сидение, и они едут дальше.
А в маленьком автомобильчике за рулём сидит миловидная особа, прищурено взирающая на дорогу сквозь толстые очки.
Это не кто иная, как Маша, которая немного (чем выгодно не отличается от остальных женщин) опоздала к своему благоверному.
Она, к сожалению, ничего не замечает и паркуется у его подъезда.
Чёрный автомобиль, тем временем, преодолев несколько городских кварталов, въезжает на пешеходный висячий мост, распугивая зевак.
На середине моста гориллы выскакивают из машины и выволакивают толстяка.
- Пора бриться! – кричит Квас и отрывает скотч ото рта колобка.
- А – а – а! – орёт бедолага.
- Босс сказал, чтобы мы тебя отправили в плаванье за бабками! – радостно вещает Стас.
Мордовороты подхватывают толстяка под руки и, перекинув через перила, отправляют в реку.
- Нет! – орёт толстяк и его вопль сменяется мощным всплеском, который окатывает бандитов водой.
- Большому кораблю – большое плаванье! - кричит Стас.
Амбалы ржут, ударяют по рукам, запрыгивают в тачку и уезжают.
среда, 13 апреля 2011 г.
ДЕНЬ ОГУРЦА. хулиганская комедия. глава 3
ГЛАВА 3.
ДЕНЬ ОГУРЦА.
Маленький толстяк ухмыляется, и его физиономия с лиловой шишкой на лбу становится похожа на хэллоуиновскую тыкву.
- Тяни! – командует тыква.
Я засовываю руку в брезентовый мешок и вытягиваю увесистую пачку купюр.
Пятитысячные.
- Ого! – восклицаю я.
- Ты вытянул свой жребий! – радостно сообщает мне тыква, покрываясь туманом.
Теперь уже становится вообще непонятно: то ли это тот толстяк, что так похож на Дэнни де Вито, то ли действительно тыква.
- Какой ещё жребий? – удивляюсь я, взвешивая деньги на руке.
- Простой такой! – ржет тыква, - Твоя удача кончилась! Ты встретишь своё второе «я» и вряд ли будешь рад этой встрече!
- Не понял, - бормочу я.
- Теперь всё будет зависеть только от тебя, дружок! – продолжает хохотать тыква, - От твоих действий. Удачи больше нет!
Я чувствую вдруг, что в руке как-то полегчало. Озноб пробегает по моему телу, и я опускаю взгляд вниз.
В руке пусто, пачка денег испарилась.
- А где? – я поднимаю взгляд на тыкву, но она уже растворилась в тумане.
- Как пришло, так и ушло! – доносится откуда-то издалека голос, - И запомни: сегодня – твой день!
- Чертовщина какая-то! – бубню я, - гадалок мне ещё не хватало, для полного счастья!
Озноб исчезает, сменившись испариной, и мне становится тесно.
Вдруг перехватывает дыхание, и задыхаюсь.
- Не-е-ет! – хриплю я.
Ответом мне служит нежное мурлыканье слева, а справа томный голос шепчет:
- Ты что-то сказал, котик?
Я поворачиваю голову вправо, бормоча что-то невнятное, и тут же встречаюсь ртом с губами Вики.
Разумеется, подруга такого шанса не упускает, и впивается в меня поцелуем.
Руки Лики с другой стороны от меня, как и её рот, тоже быстро находят себе применение. Блондинка уже вовсю целует мне шею и грудь, а её нежная ручка скользит по моему животу вниз.
- М… м… м… Вика! – бубню я, намереваясь оторваться от неё, но не успеваю, потому что она делает это быстрее.
- Огурчик, - недовольно ворчит любвеобильная, - у тебя во рту такой вкус!… Ты не из унитаза вчера закусывал?
- Киса, - улыбаюсь я, - у тебя во рту то же самое.
- Тогда я не буду с вами целоваться, - воркует Лика, отрываясь от моей груди.
- Боюсь, рыбка, что мы все вчера ели из одного сосуда! – смеюсь я.
Девчонки смеются тоже, в общем – идиллия, райский сад на моей огромной кровати! Я, одетый как Адам, и две кошечки в костюмах Евы.
Но тут рука Лики достигает того, к чему так стремилась…
- Ой! – кричу я, подпрыгивая, - больно!
Эротическое настроение как ветром сдуло!
Лика отдёргивает руку, и я пристально смотрю в глаза подругам.
- Ну-ка, признавайтесь, что вы со мной ночью сделали?!
- Мы немного развлеклись, - хихикает Вика.
- И воспользовались тем, что я отрубился?! О, кошки! Я вам не дерево, чтобы по мне всю ночь скакать!
- О, ты был ещё каким деревом! – Лика целует меня в шею и взгромождает голову мне на грудь.
- Кедром! – томно шепчет Лика и её губы находят мою щёку.
- Баобабом! – мурлычет Лика.
- Ага, ясно! – я тщетно пытаюсь сделать серьёзным лицо и голос, - я опять был междубабом!
- Дубом! – поёт Вика.
- Точно, дубом! – притворно сердито отчитываю себя и девчонок. - Конечно, дуб!
Ведь я не воспротивился двум крольчихам, и они поимели меня!
- Ты был такой соблазнительный! – воркует Лика и её шаловливая ручка опять отправляется в путешествие, - особенно после того, как все эти тёлки завопили в клубе, глядя на твой…
- Что?! – восклицаю я и ловлю её руку на подступах к своему бастиону.
- Разве мы могли устоять? – Вика целует меня в губы.
- Ой! – дёргаюсь я, - Ха-ха!
Это Ликина рука, остановленная мной, щекочет мне живот.
- О чём это вы? – интересуюсь я, немного успокаиваясь.
- Не помнишь стриптиз?! – восклицают подруги.
- Какой стриптиз?! – мой черёд восклицать.
- Тот, который мы выиграли! – Лика убирает голову с моей груди, и теперь они обе лежат по сторонам, заглядывая мне в глаза.
Я чувствую, как краснею, что тот рак, которого сварили.
- Значит, это был совсем не сон, - бормочу я в смущении, - и я там действительно стоял перед всеми и тряс своим… О – о – о! Какой кошмар!
- Это было восхитительно! – мурлычет Вика.
- Ах! – вторит ей Лика, - тебе теперь опасно показываться в том клубе, Огурчик. Разорвут поклонницы!
- О, нет! – я чувствую, что краснею весь, а мой блуждающий взгляд тем временем елозит по телу Вики.
Конечно, кобелиная сущность внутри меня тут же отмечает все её прелести и проникает во все укромные уголки. Результатом этого становиться прилив тепла в одном интересном месте моего тела и я, кляня, на чём свет стоит, свою развратность, пялюсь в потолок, чтобы отвлечься от похотливых мыслей.
Тяжело вздыхаю и чувствую, что волна возбуждения покидает меня.
- Слава Богу! – шепчу настолько тихо, что они не слышат, - понятно, почему монахи всегда возводят взор к небу!
- Что, милый? – Вика пытается поймать мой взгляд, но он прирос к потолку.
- Девочки, скажите, а был там толстый лысый коротышка с шишкой на лбу?
- Был, - Вика, наконец, удалось поймать мой взор.
- А я ничего у него из мешочка не вытягивал? Деньги какие-нибудь?
- Не-а, - отзывается она, - он стоял у сцены и пялился на наш стриптиз.
- Весь обмуслякался пока смотрел! – хихикнула Лика.
Я смотрю на неё, вначале задумчиво, силясь сосредоточиться и отделить всё-таки сон от реальности. Но мой похотливый взгляд почему-то опять решает съехать с её лица на грудь, и я опять чувствую волну возбуждения, которая явно собирается накрыть меня.
Титаническим усилием воли я поднимаю взгляд к душеспасительному потолку.
- Хи-хи! – скажете вы. - Титаническим!
На это я вам со всей ответственностью заявляю:
- Да, титаническим! – и каждый мужик меня поймёт.
Легче поднять штангу в сто кило, чем взгляд от красотки, которая ещё и прижалась, с явно эротическими намерениями!
Итак, я побеждаю плоть и говорю своим курочкам:
- Девочки, я умываюсь и купаться. А вы?
- В этой грязной речке? – куксится Лика, - лучше в душ!
Я ловко выныриваю из-под них и вздыхаю, наконец, свободно.
- Ты нас бросаешь? – Вика игриво глядит на меня. (Этакий хищный взгляд, поедающий меня всего целиком, сверху донизу.)
- Вы же и без меня прекрасно справитесь! – усмехаюсь я и разворачиваюсь, чувствуя, как её взгляд перемещается на мои ягодицы.
Ох уж эти женщины!
Лика, видать, включила радио, потому что, уже выходя из комнаты, я слышу голос диктора:
- Сегодня суббота, четырнадцатое июля. Во Франции отмечают День взятия Бастилии. А в Суздале сегодня празднуют День огурца.
В ванной я закрыться не успеваю, потому что две мои дикие фурии уже тут как тут и висят на мне, что их блузки на вешалке.
- С тебя причитается, красавчик! – поёт Вика и чмокает в щёку.
- Сегодня твой день, Огурчик! – подпевает Лика и целует меня в другую щёку.
Кто-то, не совсем умный, сказал:
- Женского внимания много не бывает.
Показали бы мне этого балабола – я б сделал самовар из его чайника!
Роняю зубную щётку в раковину и хочу уже накричать на свой гарем, как замечаю их преданные взгляды. Тут же таю на их губах, как сказала бы Валерия, и всё прощаю.
- Слышал, - говорю я, а сам вспоминаю сон, в котором тот толстяк изображал тыкву.
Однако подружки, прижавшись ко мне, развеивают мрачные мысли, и я вздыхаю:
- И за что же я вас обеих люблю, а?
- У тебя же большое сердце, - шепчет Вика.
- А в нём два желудочка, а не один, - добавляет Лика.
- И каждый из желудочков не терпит любовного голода, - Вика целует меня.
- Вот мы и занимаем в твоём сердце по желудочку каждая! – Лика делает то же.
Тут я опять вздыхаю и говорю:
- Вы же знаете, лапочки, что моё сердце уже занято.
- А мы думали, что это мы любим тебя за секс! – лепечет Вика, и они смеются.
- Ну, вы и ведьмы! – восклицаю я, но Вика затыкает мне рот поцелуем.
Лика тем временем шепчет мне в ухо:
- Сегодня отметим, да?
- Не знаю, вечер покажет.
Я выхожу из ванной, прихватив с собой зубную щётку и пасту.
Девчонки продолжают там смеяться.
- Эй! Тихо! Я сейчас буду звонить Наташе! – кричу я.
- И далась ему эта сука! – слышу я голос Лики. Потом наступает тишина: они закрыли дверь в ванную.
Спокойно чищу зубы, и только после этого набираю номер.
На звонок не отвечают.
Смотрю в окно и думаю.
- Толстяк во сне сказал, что сегодня мой день. Да, День огурца. Значит ли это, что и всё остальное сбудется? Удача покинет меня?
Чешу котелок и понимаю, что такая перспектива меня не радует нисколько!
- Чёрта с два! Удача будет при мне! А тёмная сторона пусть идёт в задницу!
Затем трясу головой, разгоняя похмелье, и добавляю:
- Аминь!
Опять набираю номер зазнобы.
На этот раз трубку берут. Но вместо голоса любимой я слышу только чьё-то (оптимистично думаю, что все-таки её) дыхание на другом конце виртуального провода.
- Наташа, это я! – кричу в трубку, - не молчи!
И тут мне отвечают.
Чётко и внятно. И это её голос, только далеко не ласковый.
- Иди в задницу, козёл!
Есть о чём подумать, не правда ли?
О Вике с Ликой она не знает точно, в чём же дело?
Поломав немного голову, прихожу к выводу, что моему пониманию это недоступно.
- О, женщины! – вздыхаю, - пока их не любишь – висят на шее. Стоит полюбить – пошёл в задницу. Никогда не пойму!
Ведь именно так у нас с ней и было. Она меня застала за тем, как я флиртовал с её подружкой, и приложила неимоверные усилия, чтобы завладеть мной. И вот, теперь, когда завладела, решила послать.
А я уже хотел прекратить секс с подружками! Ну и дурак!
Одеваю плавки и подхожу к дверям в ванную. Прислушиваюсь. За дверью возня и ТАКИЕ вздохи, что святой согрешит, их услышав.
Так и есть. Мои подружки любят друг друга. В другое время и при других обстоятельствах я бы присоединился, но сейчас мне только окунуться быстрее хочется и больше ничего.
В прихожей поглаживаю по бензобаку моего железного коня. (Не удивляйтесь, у меня в прихожей хватает места для мотоцикла).
- Сегодня прокатимся, - взбадриваю сам себя и, надев шлёпки, отправляюсь на пляж.
ДЕНЬ ОГУРЦА.
Маленький толстяк ухмыляется, и его физиономия с лиловой шишкой на лбу становится похожа на хэллоуиновскую тыкву.
- Тяни! – командует тыква.
Я засовываю руку в брезентовый мешок и вытягиваю увесистую пачку купюр.
Пятитысячные.
- Ого! – восклицаю я.
- Ты вытянул свой жребий! – радостно сообщает мне тыква, покрываясь туманом.
Теперь уже становится вообще непонятно: то ли это тот толстяк, что так похож на Дэнни де Вито, то ли действительно тыква.
- Какой ещё жребий? – удивляюсь я, взвешивая деньги на руке.
- Простой такой! – ржет тыква, - Твоя удача кончилась! Ты встретишь своё второе «я» и вряд ли будешь рад этой встрече!
- Не понял, - бормочу я.
- Теперь всё будет зависеть только от тебя, дружок! – продолжает хохотать тыква, - От твоих действий. Удачи больше нет!
Я чувствую вдруг, что в руке как-то полегчало. Озноб пробегает по моему телу, и я опускаю взгляд вниз.
В руке пусто, пачка денег испарилась.
- А где? – я поднимаю взгляд на тыкву, но она уже растворилась в тумане.
- Как пришло, так и ушло! – доносится откуда-то издалека голос, - И запомни: сегодня – твой день!
- Чертовщина какая-то! – бубню я, - гадалок мне ещё не хватало, для полного счастья!
Озноб исчезает, сменившись испариной, и мне становится тесно.
Вдруг перехватывает дыхание, и задыхаюсь.
- Не-е-ет! – хриплю я.
Ответом мне служит нежное мурлыканье слева, а справа томный голос шепчет:
- Ты что-то сказал, котик?
Я поворачиваю голову вправо, бормоча что-то невнятное, и тут же встречаюсь ртом с губами Вики.
Разумеется, подруга такого шанса не упускает, и впивается в меня поцелуем.
Руки Лики с другой стороны от меня, как и её рот, тоже быстро находят себе применение. Блондинка уже вовсю целует мне шею и грудь, а её нежная ручка скользит по моему животу вниз.
- М… м… м… Вика! – бубню я, намереваясь оторваться от неё, но не успеваю, потому что она делает это быстрее.
- Огурчик, - недовольно ворчит любвеобильная, - у тебя во рту такой вкус!… Ты не из унитаза вчера закусывал?
- Киса, - улыбаюсь я, - у тебя во рту то же самое.
- Тогда я не буду с вами целоваться, - воркует Лика, отрываясь от моей груди.
- Боюсь, рыбка, что мы все вчера ели из одного сосуда! – смеюсь я.
Девчонки смеются тоже, в общем – идиллия, райский сад на моей огромной кровати! Я, одетый как Адам, и две кошечки в костюмах Евы.
Но тут рука Лики достигает того, к чему так стремилась…
- Ой! – кричу я, подпрыгивая, - больно!
Эротическое настроение как ветром сдуло!
Лика отдёргивает руку, и я пристально смотрю в глаза подругам.
- Ну-ка, признавайтесь, что вы со мной ночью сделали?!
- Мы немного развлеклись, - хихикает Вика.
- И воспользовались тем, что я отрубился?! О, кошки! Я вам не дерево, чтобы по мне всю ночь скакать!
- О, ты был ещё каким деревом! – Лика целует меня в шею и взгромождает голову мне на грудь.
- Кедром! – томно шепчет Лика и её губы находят мою щёку.
- Баобабом! – мурлычет Лика.
- Ага, ясно! – я тщетно пытаюсь сделать серьёзным лицо и голос, - я опять был междубабом!
- Дубом! – поёт Вика.
- Точно, дубом! – притворно сердито отчитываю себя и девчонок. - Конечно, дуб!
Ведь я не воспротивился двум крольчихам, и они поимели меня!
- Ты был такой соблазнительный! – воркует Лика и её шаловливая ручка опять отправляется в путешествие, - особенно после того, как все эти тёлки завопили в клубе, глядя на твой…
- Что?! – восклицаю я и ловлю её руку на подступах к своему бастиону.
- Разве мы могли устоять? – Вика целует меня в губы.
- Ой! – дёргаюсь я, - Ха-ха!
Это Ликина рука, остановленная мной, щекочет мне живот.
- О чём это вы? – интересуюсь я, немного успокаиваясь.
- Не помнишь стриптиз?! – восклицают подруги.
- Какой стриптиз?! – мой черёд восклицать.
- Тот, который мы выиграли! – Лика убирает голову с моей груди, и теперь они обе лежат по сторонам, заглядывая мне в глаза.
Я чувствую, как краснею, что тот рак, которого сварили.
- Значит, это был совсем не сон, - бормочу я в смущении, - и я там действительно стоял перед всеми и тряс своим… О – о – о! Какой кошмар!
- Это было восхитительно! – мурлычет Вика.
- Ах! – вторит ей Лика, - тебе теперь опасно показываться в том клубе, Огурчик. Разорвут поклонницы!
- О, нет! – я чувствую, что краснею весь, а мой блуждающий взгляд тем временем елозит по телу Вики.
Конечно, кобелиная сущность внутри меня тут же отмечает все её прелести и проникает во все укромные уголки. Результатом этого становиться прилив тепла в одном интересном месте моего тела и я, кляня, на чём свет стоит, свою развратность, пялюсь в потолок, чтобы отвлечься от похотливых мыслей.
Тяжело вздыхаю и чувствую, что волна возбуждения покидает меня.
- Слава Богу! – шепчу настолько тихо, что они не слышат, - понятно, почему монахи всегда возводят взор к небу!
- Что, милый? – Вика пытается поймать мой взгляд, но он прирос к потолку.
- Девочки, скажите, а был там толстый лысый коротышка с шишкой на лбу?
- Был, - Вика, наконец, удалось поймать мой взор.
- А я ничего у него из мешочка не вытягивал? Деньги какие-нибудь?
- Не-а, - отзывается она, - он стоял у сцены и пялился на наш стриптиз.
- Весь обмуслякался пока смотрел! – хихикнула Лика.
Я смотрю на неё, вначале задумчиво, силясь сосредоточиться и отделить всё-таки сон от реальности. Но мой похотливый взгляд почему-то опять решает съехать с её лица на грудь, и я опять чувствую волну возбуждения, которая явно собирается накрыть меня.
Титаническим усилием воли я поднимаю взгляд к душеспасительному потолку.
- Хи-хи! – скажете вы. - Титаническим!
На это я вам со всей ответственностью заявляю:
- Да, титаническим! – и каждый мужик меня поймёт.
Легче поднять штангу в сто кило, чем взгляд от красотки, которая ещё и прижалась, с явно эротическими намерениями!
Итак, я побеждаю плоть и говорю своим курочкам:
- Девочки, я умываюсь и купаться. А вы?
- В этой грязной речке? – куксится Лика, - лучше в душ!
Я ловко выныриваю из-под них и вздыхаю, наконец, свободно.
- Ты нас бросаешь? – Вика игриво глядит на меня. (Этакий хищный взгляд, поедающий меня всего целиком, сверху донизу.)
- Вы же и без меня прекрасно справитесь! – усмехаюсь я и разворачиваюсь, чувствуя, как её взгляд перемещается на мои ягодицы.
Ох уж эти женщины!
Лика, видать, включила радио, потому что, уже выходя из комнаты, я слышу голос диктора:
- Сегодня суббота, четырнадцатое июля. Во Франции отмечают День взятия Бастилии. А в Суздале сегодня празднуют День огурца.
В ванной я закрыться не успеваю, потому что две мои дикие фурии уже тут как тут и висят на мне, что их блузки на вешалке.
- С тебя причитается, красавчик! – поёт Вика и чмокает в щёку.
- Сегодня твой день, Огурчик! – подпевает Лика и целует меня в другую щёку.
Кто-то, не совсем умный, сказал:
- Женского внимания много не бывает.
Показали бы мне этого балабола – я б сделал самовар из его чайника!
Роняю зубную щётку в раковину и хочу уже накричать на свой гарем, как замечаю их преданные взгляды. Тут же таю на их губах, как сказала бы Валерия, и всё прощаю.
- Слышал, - говорю я, а сам вспоминаю сон, в котором тот толстяк изображал тыкву.
Однако подружки, прижавшись ко мне, развеивают мрачные мысли, и я вздыхаю:
- И за что же я вас обеих люблю, а?
- У тебя же большое сердце, - шепчет Вика.
- А в нём два желудочка, а не один, - добавляет Лика.
- И каждый из желудочков не терпит любовного голода, - Вика целует меня.
- Вот мы и занимаем в твоём сердце по желудочку каждая! – Лика делает то же.
Тут я опять вздыхаю и говорю:
- Вы же знаете, лапочки, что моё сердце уже занято.
- А мы думали, что это мы любим тебя за секс! – лепечет Вика, и они смеются.
- Ну, вы и ведьмы! – восклицаю я, но Вика затыкает мне рот поцелуем.
Лика тем временем шепчет мне в ухо:
- Сегодня отметим, да?
- Не знаю, вечер покажет.
Я выхожу из ванной, прихватив с собой зубную щётку и пасту.
Девчонки продолжают там смеяться.
- Эй! Тихо! Я сейчас буду звонить Наташе! – кричу я.
- И далась ему эта сука! – слышу я голос Лики. Потом наступает тишина: они закрыли дверь в ванную.
Спокойно чищу зубы, и только после этого набираю номер.
На звонок не отвечают.
Смотрю в окно и думаю.
- Толстяк во сне сказал, что сегодня мой день. Да, День огурца. Значит ли это, что и всё остальное сбудется? Удача покинет меня?
Чешу котелок и понимаю, что такая перспектива меня не радует нисколько!
- Чёрта с два! Удача будет при мне! А тёмная сторона пусть идёт в задницу!
Затем трясу головой, разгоняя похмелье, и добавляю:
- Аминь!
Опять набираю номер зазнобы.
На этот раз трубку берут. Но вместо голоса любимой я слышу только чьё-то (оптимистично думаю, что все-таки её) дыхание на другом конце виртуального провода.
- Наташа, это я! – кричу в трубку, - не молчи!
И тут мне отвечают.
Чётко и внятно. И это её голос, только далеко не ласковый.
- Иди в задницу, козёл!
Есть о чём подумать, не правда ли?
О Вике с Ликой она не знает точно, в чём же дело?
Поломав немного голову, прихожу к выводу, что моему пониманию это недоступно.
- О, женщины! – вздыхаю, - пока их не любишь – висят на шее. Стоит полюбить – пошёл в задницу. Никогда не пойму!
Ведь именно так у нас с ней и было. Она меня застала за тем, как я флиртовал с её подружкой, и приложила неимоверные усилия, чтобы завладеть мной. И вот, теперь, когда завладела, решила послать.
А я уже хотел прекратить секс с подружками! Ну и дурак!
Одеваю плавки и подхожу к дверям в ванную. Прислушиваюсь. За дверью возня и ТАКИЕ вздохи, что святой согрешит, их услышав.
Так и есть. Мои подружки любят друг друга. В другое время и при других обстоятельствах я бы присоединился, но сейчас мне только окунуться быстрее хочется и больше ничего.
В прихожей поглаживаю по бензобаку моего железного коня. (Не удивляйтесь, у меня в прихожей хватает места для мотоцикла).
- Сегодня прокатимся, - взбадриваю сам себя и, надев шлёпки, отправляюсь на пляж.
воскресенье, 10 апреля 2011 г.
ДЕНЬ ОГУРЦА. комический экшн. глава 2
ГЛАВА 2.
УТРЕННЯЯ ОТРЫЖКА.
Толстяк вздыхает.
Из зеркала на него пялится его же собственный портрет, украшенный лиловой отметиной посреди лба.
- Ну, надо же было ещё и в этот клуб потащиться вчера! – колобок укоризненно смотрит на себя.
Отражение ничего не отвечает, только возвращает ему осуждающий взгляд. Толстенький трогает шишку и бубнит:
- Ай! Опять я вляпался! Весь вид испорчен! А ведь был такой красавчик!
Он оглядывает глобусоподобное пузо, бегемотьи ноги, торчащие из семеек с сердечками, и гладит клешней по лысине, венчающей голову, круглую как пушечное ядро.
Колобок еще раз вздыхает и наносит на лицо пену. Затем берет с раковины бритвенный станок. Станок дрожит в его руке мелкой дрожью.
- А-яй! – бормочет он и подмигивает своему отражению, - видать, вечер вчера удался всё-таки!
Затем толстяк аккуратно водружает станок обратно на край раковины, бубнит:
- Так дело не пойдёт! – и топает в комнату.
Там он наливает в рюмку коньяк из бутылки, стоящей на столе. Полрюмки.
Поднимает.
- Нет, маловато, - ставит рюмку на место и доливает её доверху.
- Вот теперь в самый раз.
Он опять поднимает рюмку и смотрит в окно. Солнце пытается пробраться в комнату, а в открытую балконную дверь залетают детские крики.
В этот момент пена с его подбородка капает в рюмку.
- Эх, - вздыхает Колобок, - хорошо-то как!
Пена, потревоженная движением его челюсти, огромным куском шлёпается на пол.
Толстяк ещё раз вздыхает, и опрокидывает в себя содержимое рюмки.
- Ух! – крякает он, - привкус какой-то. Вот и покупай коньяки в супермаркетах!
Звенит мобильник.
- Бр-р-р! – встряхивает головой толстячок, разбрызгивая остатки пены по комнате, и идет искать телефон.
Пока мобильник надрывался, Колобок обошёл кухню, комнату и выбрался в прихожую, где и обнаружились скомканные брюки.
- Вот, чёрт! Штаны как из одного места.
Обладатель пуза с трудом нагибается, поднимает штаны, и запускает руку в карман. Но звонки уже прекратились, а на экране телефона горит надпись:
«Пропущенный вызов. Маша.»
- О, дорогая, - бормочет Колобок, - ещё раз перезвони, а то я совсем разорюсь.
Телефон не отвечает ему взаимностью и молчит.
Коньячное тепло уже разливается по телу, и толстяк чувствует себя лучше.
- Да, хорош, все-таки выдался вечерок, - он хочет почесать лоб, но натыкается на шишку. - Блин! По крайней мере, я хоть стриптиз не показывал, как тот парень со своими подружками. Им реально не повезло!
За невозможностью почесать лоб, толстый скребет себе филейную часть.
- Или повезло? Ик! Ой, что это я? Вон как тёлки в зале визжали, когда подружки с него трусы стащили!
Он протопал в ванную и уставился на своё отражение.
- Я бы тоже смог стриптиз показать! – заявляет он сам себе.
Затем выгибается перед зеркалом и становится похож на черепашку-ниндзя, одевшую панцирь задом наперед.
Кругленький задумчиво чешет мобильником ухо и тот верещит.
- Ой! Ик! – подпрыгивает толстяк и нажимает на кнопку.
- Да, дорогая! Ик! Почему трубку не беру? Так я бреюсь! – мяукает бегемот, - Что? Уже? Через десять минут приедешь? Хорошо-хорошо, я тебя жду, моя киска!
Толстяк вываливается в прихожую, засовывает телефон обратно в штаны, и возвращается в ванную. Берет станок, и уже хочет побриться, но обнаруживает, что вся пена исчезла с лица.
- Ой! Куда ж пена-то делась?
Он заново наносит пену, и собирается, все-таки заняться бритьем, но замечает, что рука всё ещё дрожит.
- Что за чертовщина! Похоже, я вчера глотнул лишнего.
Кругленький обиженно глядит на себя и опять топает в комнату. При этом пена в пути снова его покидает, обильно капая на пол.
Через мгновение рюмка опять наполнена, толстяк мечтательно смотрит на люстру, а пена вновь капает в стопарь.
- Чтобы женщины оказывали мне столько же внимания, как тому блондинчику! – провозглашает он тост, поднимая рюмку, как флаг над Рейхстагом.
Рука его опускается, но выпить он не успевает.
- Ик! – настигает его вчерашний день и он решает продолжить тост. - Чтобы мне сегодня решить мои проблемы!
Пена ещё раз капает в рюмку, и тут же отправляется вместе с коньяком в желудок Нехудого.
- Фу! – восклицает лысо-толстый. - Какая гадость! Точно коньяк палёный! Какой-то парфюмерией отдаёт. Ик!
Со второй рюмки толстяку, наоборот, плохеет, и он прется в ванную заканчивать свои процедуры.
- О! Опять пены нет! – возмущенно вопит он. - Что за… Ик! Бе-е-е!
Струя рвоты исторгается из внутренностей Колобка, аккурат, в его отражение.
Приступ так же резко заканчивается, как и начался.
- Бе-е! – ещё раз и всё.
- Картина авангардиста «С добрым утром!» - бурчит толстяк, с отвращением рассматривая привет из дня предыдущего на зеркале.
- О, Маша же сейчас придёт! – толстяк хватает губку и начинает мыть зеркало.
Пара минут праведных трудов приводит к тому, что теперь обладатель пуза и лысины может созерцать своё изображение в орнаменте вчерашней закуски. Зато раковина отмылась.
- Ну, хоть так! – вздыхает бомбовоз и опять намыливает свою физию.
В дверь звонят.
- О, дорогая! – восклицает толстый и замирает, глядя на свою намыленную ряху, - но я ведь ещё не побрился!
Звонок повторяется. На этот раз настойчивей.
- О, чёрт! – колобок ставит пену на раковину, и скачет открывать, - что же она такая нетерпеливая сегодня?!
Когда он уже протягивает руку к дверям, звонок опять дребезжит.
- Ну же! Иду-иду! – кричит Колобок и распахивает ворота.
Но там стоит не Машенька.
Два здоровых короткостриженных амбала в пиджаках оторопело пялятся на толстого.
- Ты кто? – наконец бормочет один из них, обращаясь к хозяину квартиры.
- Дед Мороз! – находится бегемот и уже собирается захлопнуть дверь у них перед носом.
Но не тут-то было!
Нога одного из здоровяков уже стоит в дверном проходе.
Одновременно толкнув дверь, они вваливаются в прихожую, отбросив толстяка вглубь квартиры.
- Ха! Стас! – кричит один из них, - прикинь! Дед Мороз в труселях с сердечками!
- Ага, Квас! – ржет второй.
- Вы кто? – блеет толстяк, отступая в комнату.
- Смерть твоя! – ржет Квас, наступая на него.
- Бабки на бочку! – вторит ему Стас.
- Я… э… вы от Клыка? - Толстяк уже посреди комнаты и продолжает пятиться.
- Как догадался? – ухмыляется Квас, а толстяк уже срывается с места в сторону балкона.
- Стоять, сука! – вопит Стас, хватая его за руку.
Повинуясь силе амбала, толстяк летит обратно, как раз лбом навстречу кулаку, запущенному в полёт Стасом.
Но, встретиться им было, как говорят, не суждено. Бегемотьи ноги поскальзываются на пене, рассыпанной по полу, и толстяк ими врезается в туфли мордоворота, опрокидывая его на себя.
Раздается грохот, подобный взрыву авиабомбы.
Кулак Стаса благополучно врезается в пол.
- А, сука! – орет амбал.
- Ик! – подает голос гора жира, находящаяся под горой мяса.
- Прекрасно смотритесь! – ржет Квас, - улыбочку для моего фотоальбома!
Он делает вид, что достаёт фотоаппарат.
- Я те поснимаю! – орет Стас, вскакивая.
- Да я пошутил! – лыбится Квас.
- Я тя счас урою, толстый говнюк! – Стас размахивается ногой, намереваясь пнуть толстяка по голове.
- Ик! – говорит чрево толстяка.
- Стой! Пусть вначале бабки отдаст! – останавливает его напарник.
- Ладно, куча дерьма, я с тобой позже разделаюсь! – Стас поворачивается и пинает несчастного под зад.
Квас хватает кругленького за руку и пытается поставить на ноги.
Из этого ничего не выходит: толстяк только продолжает выдавать свой «Ик!» и скользит по полу.
- Давай поднимем его, Стас, - зовет Квас.
Стас подходит. Амбалы, приложив немалое усилие, ставят гиганта на ноги.
- Ну ты, слоняра! – выдыхает Стас, - деньги давай!
- Ик! – ответствует слоняра.
- Бабло гони! – Квас с размаху врезает толстяку в живот.
- Всё отдам! – сипит толстяк, сгибаясь, - не надо!
- Что не надо? – Квас разгибает колобка обратно.
- По животу не надо, - хрипит бомбоподобный.
- Ах, вот как?! – Квас переглядывается со Стасом, на морде которого появляется довольная гримаса.
- Отдам! – шепчет толстяк.
- Не сомневаюсь! – ухмыляется Квас, - вот тебе ускорение!
И он опять лупит колобка по животу.
- Ик! – громко чревовещает бегемот и мощная струя рвоты ударяет Квасу в ряху, разлетаясь брызгами на его пиджак и на напарника.
УТРЕННЯЯ ОТРЫЖКА.
Толстяк вздыхает.
Из зеркала на него пялится его же собственный портрет, украшенный лиловой отметиной посреди лба.
- Ну, надо же было ещё и в этот клуб потащиться вчера! – колобок укоризненно смотрит на себя.
Отражение ничего не отвечает, только возвращает ему осуждающий взгляд. Толстенький трогает шишку и бубнит:
- Ай! Опять я вляпался! Весь вид испорчен! А ведь был такой красавчик!
Он оглядывает глобусоподобное пузо, бегемотьи ноги, торчащие из семеек с сердечками, и гладит клешней по лысине, венчающей голову, круглую как пушечное ядро.
Колобок еще раз вздыхает и наносит на лицо пену. Затем берет с раковины бритвенный станок. Станок дрожит в его руке мелкой дрожью.
- А-яй! – бормочет он и подмигивает своему отражению, - видать, вечер вчера удался всё-таки!
Затем толстяк аккуратно водружает станок обратно на край раковины, бубнит:
- Так дело не пойдёт! – и топает в комнату.
Там он наливает в рюмку коньяк из бутылки, стоящей на столе. Полрюмки.
Поднимает.
- Нет, маловато, - ставит рюмку на место и доливает её доверху.
- Вот теперь в самый раз.
Он опять поднимает рюмку и смотрит в окно. Солнце пытается пробраться в комнату, а в открытую балконную дверь залетают детские крики.
В этот момент пена с его подбородка капает в рюмку.
- Эх, - вздыхает Колобок, - хорошо-то как!
Пена, потревоженная движением его челюсти, огромным куском шлёпается на пол.
Толстяк ещё раз вздыхает, и опрокидывает в себя содержимое рюмки.
- Ух! – крякает он, - привкус какой-то. Вот и покупай коньяки в супермаркетах!
Звенит мобильник.
- Бр-р-р! – встряхивает головой толстячок, разбрызгивая остатки пены по комнате, и идет искать телефон.
Пока мобильник надрывался, Колобок обошёл кухню, комнату и выбрался в прихожую, где и обнаружились скомканные брюки.
- Вот, чёрт! Штаны как из одного места.
Обладатель пуза с трудом нагибается, поднимает штаны, и запускает руку в карман. Но звонки уже прекратились, а на экране телефона горит надпись:
«Пропущенный вызов. Маша.»
- О, дорогая, - бормочет Колобок, - ещё раз перезвони, а то я совсем разорюсь.
Телефон не отвечает ему взаимностью и молчит.
Коньячное тепло уже разливается по телу, и толстяк чувствует себя лучше.
- Да, хорош, все-таки выдался вечерок, - он хочет почесать лоб, но натыкается на шишку. - Блин! По крайней мере, я хоть стриптиз не показывал, как тот парень со своими подружками. Им реально не повезло!
За невозможностью почесать лоб, толстый скребет себе филейную часть.
- Или повезло? Ик! Ой, что это я? Вон как тёлки в зале визжали, когда подружки с него трусы стащили!
Он протопал в ванную и уставился на своё отражение.
- Я бы тоже смог стриптиз показать! – заявляет он сам себе.
Затем выгибается перед зеркалом и становится похож на черепашку-ниндзя, одевшую панцирь задом наперед.
Кругленький задумчиво чешет мобильником ухо и тот верещит.
- Ой! Ик! – подпрыгивает толстяк и нажимает на кнопку.
- Да, дорогая! Ик! Почему трубку не беру? Так я бреюсь! – мяукает бегемот, - Что? Уже? Через десять минут приедешь? Хорошо-хорошо, я тебя жду, моя киска!
Толстяк вываливается в прихожую, засовывает телефон обратно в штаны, и возвращается в ванную. Берет станок, и уже хочет побриться, но обнаруживает, что вся пена исчезла с лица.
- Ой! Куда ж пена-то делась?
Он заново наносит пену, и собирается, все-таки заняться бритьем, но замечает, что рука всё ещё дрожит.
- Что за чертовщина! Похоже, я вчера глотнул лишнего.
Кругленький обиженно глядит на себя и опять топает в комнату. При этом пена в пути снова его покидает, обильно капая на пол.
Через мгновение рюмка опять наполнена, толстяк мечтательно смотрит на люстру, а пена вновь капает в стопарь.
- Чтобы женщины оказывали мне столько же внимания, как тому блондинчику! – провозглашает он тост, поднимая рюмку, как флаг над Рейхстагом.
Рука его опускается, но выпить он не успевает.
- Ик! – настигает его вчерашний день и он решает продолжить тост. - Чтобы мне сегодня решить мои проблемы!
Пена ещё раз капает в рюмку, и тут же отправляется вместе с коньяком в желудок Нехудого.
- Фу! – восклицает лысо-толстый. - Какая гадость! Точно коньяк палёный! Какой-то парфюмерией отдаёт. Ик!
Со второй рюмки толстяку, наоборот, плохеет, и он прется в ванную заканчивать свои процедуры.
- О! Опять пены нет! – возмущенно вопит он. - Что за… Ик! Бе-е-е!
Струя рвоты исторгается из внутренностей Колобка, аккурат, в его отражение.
Приступ так же резко заканчивается, как и начался.
- Бе-е! – ещё раз и всё.
- Картина авангардиста «С добрым утром!» - бурчит толстяк, с отвращением рассматривая привет из дня предыдущего на зеркале.
- О, Маша же сейчас придёт! – толстяк хватает губку и начинает мыть зеркало.
Пара минут праведных трудов приводит к тому, что теперь обладатель пуза и лысины может созерцать своё изображение в орнаменте вчерашней закуски. Зато раковина отмылась.
- Ну, хоть так! – вздыхает бомбовоз и опять намыливает свою физию.
В дверь звонят.
- О, дорогая! – восклицает толстый и замирает, глядя на свою намыленную ряху, - но я ведь ещё не побрился!
Звонок повторяется. На этот раз настойчивей.
- О, чёрт! – колобок ставит пену на раковину, и скачет открывать, - что же она такая нетерпеливая сегодня?!
Когда он уже протягивает руку к дверям, звонок опять дребезжит.
- Ну же! Иду-иду! – кричит Колобок и распахивает ворота.
Но там стоит не Машенька.
Два здоровых короткостриженных амбала в пиджаках оторопело пялятся на толстого.
- Ты кто? – наконец бормочет один из них, обращаясь к хозяину квартиры.
- Дед Мороз! – находится бегемот и уже собирается захлопнуть дверь у них перед носом.
Но не тут-то было!
Нога одного из здоровяков уже стоит в дверном проходе.
Одновременно толкнув дверь, они вваливаются в прихожую, отбросив толстяка вглубь квартиры.
- Ха! Стас! – кричит один из них, - прикинь! Дед Мороз в труселях с сердечками!
- Ага, Квас! – ржет второй.
- Вы кто? – блеет толстяк, отступая в комнату.
- Смерть твоя! – ржет Квас, наступая на него.
- Бабки на бочку! – вторит ему Стас.
- Я… э… вы от Клыка? - Толстяк уже посреди комнаты и продолжает пятиться.
- Как догадался? – ухмыляется Квас, а толстяк уже срывается с места в сторону балкона.
- Стоять, сука! – вопит Стас, хватая его за руку.
Повинуясь силе амбала, толстяк летит обратно, как раз лбом навстречу кулаку, запущенному в полёт Стасом.
Но, встретиться им было, как говорят, не суждено. Бегемотьи ноги поскальзываются на пене, рассыпанной по полу, и толстяк ими врезается в туфли мордоворота, опрокидывая его на себя.
Раздается грохот, подобный взрыву авиабомбы.
Кулак Стаса благополучно врезается в пол.
- А, сука! – орет амбал.
- Ик! – подает голос гора жира, находящаяся под горой мяса.
- Прекрасно смотритесь! – ржет Квас, - улыбочку для моего фотоальбома!
Он делает вид, что достаёт фотоаппарат.
- Я те поснимаю! – орет Стас, вскакивая.
- Да я пошутил! – лыбится Квас.
- Я тя счас урою, толстый говнюк! – Стас размахивается ногой, намереваясь пнуть толстяка по голове.
- Ик! – говорит чрево толстяка.
- Стой! Пусть вначале бабки отдаст! – останавливает его напарник.
- Ладно, куча дерьма, я с тобой позже разделаюсь! – Стас поворачивается и пинает несчастного под зад.
Квас хватает кругленького за руку и пытается поставить на ноги.
Из этого ничего не выходит: толстяк только продолжает выдавать свой «Ик!» и скользит по полу.
- Давай поднимем его, Стас, - зовет Квас.
Стас подходит. Амбалы, приложив немалое усилие, ставят гиганта на ноги.
- Ну ты, слоняра! – выдыхает Стас, - деньги давай!
- Ик! – ответствует слоняра.
- Бабло гони! – Квас с размаху врезает толстяку в живот.
- Всё отдам! – сипит толстяк, сгибаясь, - не надо!
- Что не надо? – Квас разгибает колобка обратно.
- По животу не надо, - хрипит бомбоподобный.
- Ах, вот как?! – Квас переглядывается со Стасом, на морде которого появляется довольная гримаса.
- Отдам! – шепчет толстяк.
- Не сомневаюсь! – ухмыляется Квас, - вот тебе ускорение!
И он опять лупит колобка по животу.
- Ик! – громко чревовещает бегемот и мощная струя рвоты ударяет Квасу в ряху, разлетаясь брызгами на его пиджак и на напарника.
Подписаться на:
Сообщения (Atom)
Сообщения
